Рысь в коробке на столе, на месте где мы так долго прощались с Алисой в её последний вечер, издала тихий звук, что мне напомнил нечто.
— Кех! — ответил рефлекторно, повторил за ней. И вдруг понял, что очень давно никто из них не говорит мне: «Кех!» Это было её, Алисы, пандочки нашей нежной, особое слово. Думаю, оно означало, как невероятно она любит меня. И я ей всегда отвечал. Это был наш с ней особый кошачий ритуальчик. «Кех, моя милая, кех, моя хорошая». Впрочем, изначально оно значило: «Кех! Ну-ка брось мне мячик снова! Я готова его ловить». Моя чудесная теннисистка ловкая. А она ведь так тогда не только играла, но и старалась завоевать моё сердце: «Гляди какая я ловкая, правда ведь?!» Ты самая ловкая. Я положил тот мячик, один из тех наших, что хранил все эти годы... А ещё она так любила лизать мне запястья. Иногда до ссадин потом. Ну нравилось ей. Я её всякий раз подкалывал: «Ну что, вкусная обезьяна?» И потом научился из этого опыта, и стал покупать ей самые вкусные натуральные сосиски с сыром и ветчину, и она их почти до последних дней слизывала своим шершавым язычком, предпочитала экономить их, растягивать, как дети мороженое... Много всего можно вспомнить, 14 лет прошло у нас вместе. Но больно вспоминать.
Они тоже меня все любят. Каждый по-своему.
Енот ложится в ногах и греет их, как верный сквайр, оруженосец, своего рыцаря. Зовёт на кухню и подставляет пузо погладить: «Гляди! Я всё ещё твой котёночек тот! Ты же так же любишь меня, как тогда?» Конечно. Но ты прав, это всякий божий день надобно заново вспоминать в себе и проявлять, иначе забудется, как бывает среди людей. Видите, насколько Енот мудр? А ещё Енот иногда зовёт на кухню, а потом бежит вприпрыжку в комнату и занимает командирское кресло, зная что оттуда я уж не стану сгонять его, а я подойду, скажу ему: «Какой же ты умный енот, снова ты меня обхитрил», и буду стоять рядом и гладить его пузо, а он будет валяться, наш мощный дикий тигрёнок полосатый, кот-командир. А потом, когда присяду на краешек кресла, чтоб ему не мешать — он отчего-то сразу деликатно покидает его, чтоб мне не мешать. Мой Энкиду. Мы с тобой одной крови — ты и я.
Рысь вообще в меня страшно влюблена, я для неё и тот кто спас её котят, и она прекрасно это осознаёт и помнит, и стал отчего-то проекцией, заменой её утраченной во младенчестве дикой лесной мамы-кошки пятнистой. Когда Рысь надо утешить или защитить — она прижимается ко мне и... она снова в раю.
И Опоссум тоже. Он прямо становится на задние лапы, выпрямляется, чтоб погладиться. Как умеют они обычно только котятками, как Алиса тоже умела тогда, чтоб показать мне: «Я слышала, ты говорил по телефону, что через час приедут забрать меня в новую семью. Не отдавай меня!! Гляди, что я тебе покажу, как я умею». И встала на задние лапки и пошла вертикально. После, когда поняла, что уж никому её не отдам, да и выросла, потяжелела, больше так не делала. Опоссум, наш особый интроверт изначально, мне он чем-то всегда напоминал Канта, Спинозу или Ницше: видно что крайне умён, но нелюдим; тоже вдруг отчего-то стал особо показывать, как нужен я ему.
Но никто так сильно, как она. И после неё так не любит.
Это было её особое магическое слово. С её смертью мы утратили эту особую магию. Нет её больше нигде в этом мире. Никто не любил меня так отчаянно, как она. После того как я тогда спас её котёночком. И она сразу всё поняла, вернувшись ко мне уж из смерти. Вернувшись одной только силой воли. И только ради меня. Увидев, уж оттуда, как невыносимо я её люблю.
Когда доктор, что реанимировала её тогда, сказала, что нет, шансов нет, если и выживет, то всё, мозг повреждён необратимо, она уж ослепла, глаза остановились и засохли.
Уж на следующий день она снова весело и энергично ходила по квартире, бодро задрав крошечный хвостик, чем котята выражают весь свой энтузиазм, по мотивам которого вон у нас на востоке целое шоссе отгрохали ещё в имперские времена, заново исследовала, пока вслепую, теперь тактильно а не визуально, эту внезапно тёмную пещеру, где очутилась.
Меня потрясла тогда её сила воли, потенциал её энергии, только что умиравшей бездыханно в моих ладонях, пока я нёс её до ветеринарной клиники, с одним моим последним желанием: «Только б сердечко котячье ещё билось, а уж искусственное дыхание как-нибудь обеспечу сам», и обеспечивал потом до утра следующего дня — а тут вдруг снова весело обследующей мир заново. И более всего, её интеллект: пропало зрение? вовсе не беда! я сейчас уж вслепую заново всё быстро откартографирую! Мама-кошка её тогда знатно охренела от увиденного. И перестала подпускать к себе дочь, навек, пока не отдал её, причём ей повезло, её взяла женщина, подобных которым мало по уму и доброте. Видимо, мама-кошка решила, что в её дочь вселились демоны. И всё, сразу привет: «Милая дочь, увы, я вас более не знаю, и даже не приближайтесь ко мне». Мы и человеческих женщин немало таких знаем. Они всегда умеют веселиться и даже рожать может быть — но как только доходит дело до по-настоящему суровых испытаний: «Ой, знаете, это не ко мне, вы видимо ошиблись. Я и дочку свою больше не узнаю, она видимо не моя была всё это время, заботьтесь о ней лучше вы теперь. А то я сама чего-то испугана вдруг». Нет, я не стал тогда меньше её любить и заботиться, принял лишь как необратимое. Но Лизочка конечно немало была травмирована таким поворотом. До того момента она была любимой доченькой своей весёлой мамочки, а тут вдруг бац... Что ж. Зато с того дня и той бессонной ночи у неё появился тот, кто уж тогда просил Господа: «Если тебе снова нужна жертва — возьми лучше меня, но не её».
А после вдруг снова прозрела. С уже новым своим опытом: что я тот, кто весь тот день и потом всю ночь (и лишь под утро стал отключаться, но всякий раз заставлял себя проснуться вновь и проверять, дышит ли она, и снова дышать в её нежную пасть, на всякий случай, поскольку дышала она почти незаметно, и всё ещё была на грани смерти, постепенно уходя от неё в жизнь, чего тогда я вовсе не знал, и уж проклял себя за то, что допустил такое) смотрел в её немигающие глаза, всматривался в её максимально расширившиеся зрачки, пел ей нежные песенки, уговаривал её не покидать меня. И уговорил.
А в этот раз не смог. Рак — такой же неумолимый механический процесс, как огонь или пуля, он просто приходит и уничтожает всю материальную базу нашего сознания тут, сначала медленно, незаметно — а потом очень быстро, стремительно, экспоненциально.
В её последний день я снова вернулся в тот наш с ней прежний ад: её зрачки стали вдруг разными. Анизокория. И я снова, как тогда, был с ней, как тогда, и только и гладил её белоснежную пушистую шубку, и говорил ей как отчаянно люблю её, и ничего мне больше в целом мире не надо. Зная уж, что в этот раз она не выживет. А она всё слушала. И тянулась ко мне из последних сил своих. И ставил ей лучшую музыку, как всегда, все эти годы. Она изначально была очень музыкальной девочкой, не передать как её всегда радовала музыка, а я всегда помнил об этом и до её последнего дня ей ставил самые нежные и красивые мелодии. Она так жадно вслушивалась всегда, что я давно уж понял: так надо, это необходимо, в тех новых мирах она запомнит эти высшие гармонии и сумеет использовать.
И ничего мне больше в целом мире не надо.
И я умру вслед за ней. Но может быть когда-нибудь снова, когда нас давно уж не будет, какая-то новая милая кошка снова придумает, вслед за ней это её «Кех!», и кто-то снова будет так рад слышать его от неё, и отвечать ей. И бросать ей мячик, а она будет его отбивать. Как недавно мы вдруг сыграли с тем диким уличным котёнком, я рассказывал, то ли в футбол, то ли в боулинг. Захожу в его двор часто, но они все, по такой погоде, предпочитают прятаться в своих подвалах. Мы умираем, а вечные структуры, заложенные в нас изначально, продолжаются. И это особо заметно как раз по ним, милым пушистым кошкам.
Так больно вдруг снова ходить по тем местам, где мы гуляли с Алисой в её последние недели в августе. Когда нас уж приговорили, но будто это всё было не всерьёз — ведь вот она со мной, она всё ещё жива. И я подносил её к клумбам, прямо к цветкам —
«Видишь, милая, как мир торжественно и изящно прощается с тобой? Правда он был красивый? Впрочем, подстать тебе».
— где благородные садовники, будто специально для неё, посадили розы, и прочие всякие цветы. Вчера шёл там: все эти клумбы срезаны к зиме под корень. И Алисы больше нет. Утешил себя: «Так же и тебя потом не станет, и эти наши с ней милые места заселят совсем другие уж люди, и их уж судьбы станут свершаться тут, и унесёшь эту огромную боль с собой, будто и её тоже не было никогда». Видимо, умею находить аргументы, когда особо надо, сразу полегчало.
У нас тут сняли очередной популярный фильм с их помпезными актёрами донельзя наигранными. И очень усиленно его рекламируют по всему их телевизору, над которым столь озорно смеялся ещё их капиталистический Карлссон с пропеллером скандинавский. А зря, хорошие вещи не стоит перевирать и тем более рекламировать. Книга та была сразу и навек. Если так рекламируют её, стало быть мало кто её читал тогда. Это как, не знаю, Библию рекламировать, и зазывать публику платить им деньги в кассу за их любительскую постановку областного театра, будто сам текст не лучше, будто они уверены, судя по себе, что никто вовсе его не читал и, стало быть не заметит, стерпит, как бы они его не искажали гримасничая... впрочем, примерно те же актёры и её изображали тогда. Новые времена настали, непредвиденные и неописуемые.
Они вдруг попали своим этим бизнесом прибыльным в тот наш советский нерв. Чувствительно попали. Ребят, вот по таким книгам фильмы вам актёрам воспитанным бездарной эпохой Ельцина и Горбачёва вовсе не стоит снимать. Пусть уж лучше в них снимаются бойцы и офицеры, что воевали лично все эти годы, с развала СССР, с 1991 года. И по сей день воюют. Так вернее будет, нет? Благо, немало выжило, куда больше чем вас, актёрствующих необузданно, и всякий раз переигрывающих.
А в тексте Владимира Богомолова такого всего не было тогда. Там была скорее сдержанная благородная сухость изложения. Как и подобает. Проступал его интеллект. Я даже не вспомню сразу другой подобной сильной книги про этот род войск. Что и сейчас работает героически. И тихо, без саморекламы, так надо.
Мне ещё в СССР отец сказал: найди, если доведётся, такую книгу, запомни автора и название. Самому ему было некогда, он более важными вещами был занят, и без того столько для меня детских книг собрал. Мне лишь потом довелось. И в очередной раз убедился, насколько отец не говорил ничего впустую — действительно стоящая книга. Да что книга: личный опыт автора.
А потом, ещё через годы, мне невероятно повезло, но об этом уж не для всех рассказ.
О чём сказать хотел? Люди будущего, не смотрите ваши наивные фильмы будущего, снятые теми, кто выстраивал свой кинобизнес в 90-х, при режиме, что как раз развалил нашу страну, в его идеологии, а читайте взамен наши умные книги прошлого. Там без их натужных истерик театральных, без культа жестокости и злобы, что так принят у них все эти печальные десятилетия, там всё строго и по делу. Как вот мыслят и говорят те, что и теперь воюют вовсю за нас всех. Победы, мужики! И мира потом. Впрочем, история научила нас уж, что даже та наша великая победа не принесла нам мира отчего-то навек. Ну, все помнят, мы уж про Вьетнам и Афган удивлялись. Тем более потом вдруг Чечня настала. В свете этого всего эта книга Владимира Богомолова — sine qua non для всех, кто вдруг занятый прочими делами ещё не удосуживался её прочесть. А фильм — ну смотрите сами, будет ли у вас ещё и на этот испорченный телефон, как нас учили тогда, время.
Постойте, это ж как раз Богомолов тогда, нет? вернул гонорар уж не помню по какой причине, когда заметил малую неприметную фальшь, попытки переписывать его текст. А эти что себе позволяют?
Русское поле (песня из кинофильма «Неуловимые мстители»)
Скорее из второй серии, нет? «Новые приключения...», или даже из третьей: «Корона...», где уж не про Гражданскую, а про эмиграцию? Да уж неважно, всё потеряли после 91-го. Надеюсь, хоть корона та ещё у нас, как и лет так пятнадцать назад была. Как бы ещё обменять их жизни, венценосцев, трагической императорской семьи, да что там, все наши жизни, миллионы их погубленных, на те их стекляшки. Ведь святы не символы власти — а души людские. Наша радость, наше изначальное счастье, с которым рождаемся в мир этот недолгий.
Rain Man Official Trailer #1 — Tom Cruise, Dustin Hoffman Movie (1988) HD
Совершенно невероятный фильм. Вдруг впервые увидел его только сегодня, в это воскресенье. Хотя уж тогда в СССР мои мудрые одноклассники отзывались о нём, как о действительно сильном кино. Для умных.
Но у меня сначала не хватало телевизора, а затем всё занял компьютер. И работа. И работа как раз с компьютерами. А затем и всё прочее. Было все эти полвека не до того чтоб смотреть мультики по телику. И вдруг только сегодня... До чего же хороший глубокий фильм. Уровня наших вот Толстого с Достоевским, причём Достоевский был такой себе товарищ, петрашевец, почти что террорист, ну, кто читал его, тот знает. А Толстой, который даже целый Лев, несколько не дотягивает до подобной глубины.
Кто вдруг тоже видел когда-то фильм сей: давайте обсудим всё в комментариях уж.
У них проклятых капиталистов был тогда тоже подобный фильм: «Форрест Гамп», и тоже, на удивление, по той же схеме: про благородного дикаря индейского (это их наш финский тов. Лонгфеллов, Фенимор Купер, Киплинг, Шклярские, Шкловские и прочие все поляки надоумили), незамутнённого их капиталистическими схемами быстрой наживы и барыша. Нет, ну заметьте, Маугли ж! Тарзан и Кинг Конг. Конан-варвар местами. Дикая тварь из дикого леса.
И Троя не пала, и жив Эабани.
Что есть наша культура? Верна ли наша машина сознания, обусловленная социумом, скученностью умов и выживанием их в ней, её условиях? Что есть мы? Верно ли устроены? Не подавляет ли нас самих наша культура более чем развивает?
И как изначально противоположен ему в первой же сцене алчный Том Круз, что готов лгать всем и всегда только б нажиться... и как растёт он от сцены к сцене. И как вырастает высоко.
Я одного только не понял: отчего он в финале сдался? Он же уж вырос.
Ну, там хватает и прочих юридических и логических глупостей: как это ему его тогда так отдали? И отчего Круз не ставил себе задачу нахапать и смыться в казино, когда он сразу понимал настолько, что даже сказал Хоффману, что казино следят за своими убытками прежде всего, и его пришлось прямо оттуда вышвыривать... это для совсем тупых была сцена со службой безопасности?
Но в целом: величайший фильм. Чудесная работа оператора, декорации, подбор актёров, всё! США периода своего акме, что мы тогда застали, когда они были ещё не настолько враждебны нам, а, напротив, готовились задушить нас, советский народ, в своих объятьях. Какой счастье, что я дожил до дня, когда и мне дураку вдруг его показали. Как печально, что после наших 80-х уж не осталось никого, все вымерли, кто могли тогда снимать подобные фильмы.
Была ведь возможно и книга в основе этого сценария? И книга, полагаю, должна быть ещё куда глубже?
P. S. Смешно, когда фильм только начинался и объявили актёров, я отчего-то был уверен, что альтруиста, или альтиста, или как его там? а, во, аутиста, спасибо что не альпиниста, будет играть именно Том Круз — помня его поздние фильмы, где он как раз блуждает с потерянным взглядом. И в первой же сцене гляжу: а Круз ничего там себе такой, ловкий. Ага, ну значит известному травести Гофманну тогда поручили играть придурка, ясно-понятно. Но дело не в этом. Сильный фильм, про вещи, что далеко за кадром, вне его. Мало кто, наверное, поймёт, про какие, что это вообще за вещи. Жаль что не увидел его тогда в 1988-м. Ну и хорошо, что хоть теперь довелось.
Да какой фильм? это не фильм, это поэма!
«Волк! — Ду нот волк!»
И это не Дастин Хоффман, это Смоктуновский какой-то. «Простите, не узнаю вас в гриме...» Да и Том Круз... вовсе после, все эти десятилетия, не видел, чтоб ему бедному дали настолько умную роль. Ну разве что в первом том боевике, забыл название, но вы поняли, который про шпиёнов. «Мишн импошблъ».
Заметьте, насколько в США уж в их 80-е самые умные из них уж тогда понимали, что главное — не побыстрее нахапать и свалить, как в их Лас-Вегасе. А главное — это главное. Честность. И ум. А не вот их обычная обезьянья ловкость вездесущая. Что, похоже, скоро погубит уж всю нашу планету.
P. P. S. Не нашёл сейчас в интернете сколько-нибудь подходящих кадров чтоб вставить подобающую иллюстрацию. Когда весь фильм — сплошь самые лучшие кадры. Давайте будет такая ноябрьская викторина, социалистическое соревнование, бессрочное пока: кто найдёт лучшие кадры, раз уж всё прочее человечество поглупело настолько с восьмидесятых, что... ну вы сами видите в поиске по картинкам.
На днях был случай. Жду в очереди на кассу. Девушка передо мной забирает покупки, расплачивается, поднеся телефон (так у них теперь модно стало) и уходит. Вижу, что она оставила свой телефон на прилавке. Понимаю её, так бывает тоже, когда программирую что-то, а вокруг кошачие носятся, и не до них: сознание её слишком было занято нашим главным беличьим: захватом и уносом в нору ценной добычи, когда телефон — лишь глупый инструмент для их глупых ритуалов социума; все изначальные белочки и вовсе все свои инструменты носят неотделимо от себя, в чём воистину мудры, как тот Диоген и Биант: omnia mea mecum porto. Окликаю её, она пройти-то успела три шага:
— Девушка, вы телефон забыли.
Она оборачивается, видит его и уж поворачивается, чтоб идти обратно и забрать его.
И тут, внезапно, продавщица тоже такая:
— Да, вот забыли, заметьте.
Я тогда списал это на то, что она просто заторможенная немножко. Ну ладно, бывает. А сейчас думаю: так она всё это время как раз на её телефон и смотрела. Он вовсе не в моём фокусе внимания был, я больше занят был придвиганием моих покупок по столу к ней, а в её.
Вот так же и вся наша жизнь, как говорил Басё. Впрочем, совсем по иному поводу, и вовсе не о том. Что те, кого мы там в их внешней политике считаем туповатыми, со времён уж Никсона и Рейгана, Горбачёва и Ельцина — они на самом деле ждут, что никто не заметит. Ну, вы знаете, сколько они крадут каждый день. Прикидываясь туповатыми, как тот их Зеленский, Трамп, Байден, Обамы, Клинтоны, Буши...
В их фокусе внимания всё, всё вообще. Включая самые секретные разведданные их ЦРУ, АНБ, ФБР и всего прочего. А они ходят такие качаются, как тот бычок, о котором уж мало кто помнит теперь...
Помните ту давнюю историю? Про того древнеримского рекса, который ещё до их псевдодемократии, неумело украденной у греков под их новой торговой маркой res publica, и тем более задолго до их императоров, тоже открыто придурков немалых, за исключением нескольких всего. Как он ловко всех обманул в давно позабытые всеми времена, прикидываясь просто сильно заторможенным. Примерно понял тогда, откуда автор у которого Шекспир взял этот сюжет, позаимствовал его сам. Особо учитывая, что Шекспир тоже был немало античности знаток милой нашей. А эти-то отчего так придуриваются? Или, верно, настали и для них такие же сложные времена?
