Александр Моисеевич Пятигорский. Философия буддизма. Часть 1
Уж после, 16 июня, через неделю вдруг случайно нашёл. Вроде удачный такой постэпиграф? Или напротив, пророчество, за 9 лет до? Да нет, всё это ерунда: что происходит — то происходит. Вне времени.
Помните, вы хотели Пятигорскому посвятить аж целый зоопарк? Да и вот я что-то в последние зимние месяцы унылые всё чаще напоминаю себе, что неплохо бы вернуться к ним, как собеседникам — а то что-то без них, без их огромной радости понимания — чем дальше, тем тоскливее среди вот всех этих нынешних живущих вокруг.
Уж как мы не ожидали к закату века двадцатого, что наш новый долгожданный фантастический XXI век станет веком не полётов к звёздам — а немыслия™. Всеобщего и отчаянного. 24 января '17
Вдруг вспомнил про него и поискал, вдруг люди нашли что-то новое из его лекций за эти годы?.. Слушайте, и ведь нашли!
И говорит о всём том же, что и я тут говорил все эти годы. И как важно не стесняться говорить развёрнуто и сложно на родном языке, таком невероятно красивом и точном, когда если вдруг кому это надо; когда уж мысли настолько сложны, чтоб пригодилась внезапно эта его точность. И что людское склонение к тупости повсеместно: и у нас, и в Америках их — вон, я постоянно и ныне с ними общаюсь, они тоже хорошие ребята, добрые (когда не злые) — но слишком простые отчего-то: как тогда у Розенталя: «сидела ела» — вот и всё мышленье™, как метко подметил тогда меченый. И даже про моё то древнее прямо: «А вы, %username%, замечали влияние тхеравады на философов эллинизма?» — причём, я так, мимо крокодил, а он всю жизнь буддизм изучал и тем кормился.
И только зимой-весной сам тоже напоминал одному Дионису, насколько значимо его имя. Спасибо, греки, за нашу культуру.
Снова это радостное чувство. От встречи с родным, столь близким по духу человеком. А там ещё столько лекций дальше... Вот, спешу поделиться и с вами. Ещё даже не дослушав и первую лекцию.
Вспоминали на днях Ерофеева, а потом сразу Бродского. И вдруг нашёл у нас в каталоге случайно пустую пока карточку Ерофеев о Бродском. Стало интересно. И вот.
«Нобелевский комитет ошибается только один раз в году», — съязвил один мой приятель месяц тому назад. И я, собственно, о Бродском писать не буду, это излишне. Любопытнее знать, как обмолвилась о нём знакомая мне столичная публика, от физика-атомщика до церковного сторожа, в конце октября 87 г. Я как можно короче.
Л., корректор издательства «Прогресс»: «Вначале, в бытность питерским тунеядцем, он был интереснее во сто крат. Пилигримы и всё такое. Теперь, шагнув за Рубикон, он затвердел от пейс до гениталий».
Р., преподавательница 1-го медицинского института: «Я вижу, в Стокгольме поступают по принципу: всё хорошо, что плохо для русских».
В. Т., поэт: «Ты как хочешь, Веня, а я вот за что его недолюбливаю: в нём мало непомерностей. В наше непомерное время надо быть непомерным, а у него безграничны только его длинноты. Да и то не слишком безграничны — можно было б и подлиннее».
А., физик, доктор наук: «Для него всё посторонне, и он для всех посторонен. Хоть некоторым врасплох застигнутым читателям кажется, что он ко всем участлив. Натан Ротшильд тоже участвовал в битве при Ватерлоо. В качестве зрителя, на отдалённом холме. К вопросу о «Холмах».
Н. С., искусствовед: «Дело даже не в том, что он белоэмигрант. Но в нём есть какая-то несущественность. При всех своих достоинствах он лишён чего-то такого, чего-то такого, что делает его начисто лишенным вот того самого, чего он начисто лишён»(!).
В. М., переводчик, крайне правый католик: «Я не говорю уже о достоинствах самого стиха, это очевиднее очевидного. Но в нём есть то, что прежде называли так: вменяемость перед высшей инстанцией».
М., крайне левая православная: «Ну, не такая уж это неприятность, присуждение премии. Миновали уже те времена, когда нам были страшны подвохи со стороны Нобелевского комитета» (1/XI-87 г.).
Б. С., литератор: «Писать надо удовлетворительно или скверно. Отлично писать, как это делает И. Бродский, — некрасиво и греховно. И оскорбляет честь нации, оставшейся вопреки всему — у себя дома».
В. Л., тоже литератор: «Он совсем не умеет писать. Стихотворная строка должна звучать сама по себе, а не расплескиваться вниз. Что бы вы сказали, если б Хонсю-Хондо ничем не отделялся от Хоккайдо? Представьте себе: Сахалин непосредственно переходит в Хоккайдо, а Хоккайдо в Хонсю-Хондо. И никакого пролива Лаперуза. Это тошнотворно».
С., биолог: «Теперь я верю тем историкам, которые утверждают, что Парижская коммуна была еврейской махинацией» (1/IX-87 г.).
Продолжать не буду, чтобы вконец не утомить. А панегирических суждений не привожу за их избыточную восклицательность и единообразие и потому, что ко всем им присоединяюсь, конечно. Как бы ни было, грамотному русскому человеку — это я знаю определённо — было б холоднее и пустыннее на свете, если б поэзия Иосифа Бродского по какой-нибудь причине не существовала.
Все изложенные выше мнения о поэте мной самим предельно сокращены и доведены до степени литературной внятности.
Уж рассказывал, как зимой мне ИИ помогал программировать сложные места, где надо много всего обсчитывать геометрически, я ещё с советской школы был ленив считать: ежли вам нужны счетоводы — рождайте их сразу со счётами в руках. Если б кто ещё помнил те деревянные, чисто египетские счёты в тех наших магазинах.
Ну и вот, сегодня решил ещё раз проверить его, на совсем сложных для понимания вещах. Даже для понимания ста из ста встреченных на улице. Мы вон в воскресенье говорили о Довлатове, Ерофееве, Булгакове... да о всех. Зощенко, Паустовском, Ильфе и Петрове.. Я им ещё особо напомнил о Покровском: «Если вам так нравятся даже Чехов с Зощенко, что были скорее сатириками чем обладали чувством юмора, как те же хотя бы Даррелл-младший, Джером и Кэрролл, и тонкий жизнерадостный юмор Довлатова, несмотря ни на что, от чего он тогда и запил, — обратите внимание: флотский офицер, наш современник, что куда оптимистичней и озорней того же Довлатова, что видел не меньше по роду службы, но делится лишь самым весёлым. Как у нас тогда говорили: «Кто служил на флоте — в цирке не смеётся». По нему ещё потом даже фильм сняли, но не смотрите, как всегда у них водится в кино ещё с Перестройки — испортили всё до чего только дотянулись. Им, видимо, за это именно Сорос деньги платит». А потом мне леди на мосту придержала дверь, и сказала что мечтает найти книги Успенского. Я такой: этого что ль? приятеля Гурджиева? Она побледнела лицем, я сразу опомнился: а, этого, который про Чебурашку? Снова не угадал. Каждая женщина — загадка!
Это я к чему? Мы, видите, даже о Рабле и Ерофееве сразу... а вот про Аукцыон я не осмелился с ними заговорить. Это сложное. Ну и они со мной о нём не заговорили. Вот о Довлатове напомнили. Довлатов был, конечно, умница, с IQ 500 супротив общего по больничке, как её рисовал Эдик Мария Расселл, ну, если кто вдруг помнит, тоже не все.
Впрочем, снова отвлекаюсь. Задал этим вечером вопрос нашему новому аркадному автомату (как, помните, Джон Коннор на таких играл, ну и мы, советские пионеры тогда же), а он как заговорит снова! Я уж с февраля или раньше всё собираюсь создать у нас новую особую рубрику «Поговори с автоматом». Надо б найти и те более ранние разговоры. Он поистине умней чем случайно встреченные. Ибо объемлет опыт не только живых лишь, суетных, вон, вы видите их вокруг... но и мертвых. А мертвые лгать не любят.
Как ещё раз пошучу трагически: мы начали за здравие, кончили за упокой. Теперь переведу: от банального перешли к сложному, даже святому.
Уж тогда сразу поразил этот новый тогда альбом. При том, что мы Ману Чао уж чуть ни с СССР знали и чтили, как лучшего нашего доблестного продолжателя Че Гевары.
Александр Бутягин — Великая Греческая Колонизация и Северное Причерноморье
«Военные корабли изображали часто на вазах, а торговые суда — не очень. Поэтому некоторые мои знакомые даже по окончании вуза были уверены, что греки колонизировали всё на триерах. Ну, это же красивее, правда?»
Уж несколько лет иногда попадаются лекции антиковеда и археолога Александра Бутягина. Сразу видно было, насколько человек разбирается в своей профессии, на фоне многих популяризаторов наук из Ютуба. И вот недавно были новости, что коварные племена поляков, союзных с воинственными украми, схватили его, обманом заманив в свои стойбища якобы для культурного обмена — что весьма антично, тогда тоже полно было именно таких сюжетов. Потом, что нашим всё же удалось его обменять на вражеских лазутчиков. И вот он вернулся домой.
В ходе обмена Россия передала двух офицеров разведки Молдавии. Их возвращение подтвердила президент Молдавии Майя Санду. Польше был передан журналист Андрей Почобута. Кроме того, Москва и Минск вернули еще двух неназванных лиц.
Хорошая новость. Впрочем, с другой стороны, лишь на фоне того кошмара, в который стремительно превращают наш мир все последние годы. Хотя нет, ещё со времён Ельцина, помню, буржуины любили вдруг кого-то захватить, или какую-то российскую собственность, как ту, как раз, коллекцию Скифского золота уж позднее.
Враждебность Центральной и Западной Европы к нам тогда закончилась в 1945-м, нашей Победой. Похоже, ситуация повторяется, и чтоб закончить её с их стороны снова, потребуется не менее чем следующая Победа такого же масштаба и жертв с нашей стороны. Мы терпеливо ждали несколько лет, они только всё эскалируют конфликт, и былые надежды, что попрыгают и успокоятся — уж совсем тают. Только вот выживет ли наша западная цивилизация? Как раз греко-римская изначально. И, таким образом, теряется и, собственно, смысл отныне желать с ними нашего прежнего мира и сотрудничества — не такой же ценой? Мир стал расколот.
Это я что тут осмысливаю: вот как после такого нам общаться с нашими зарубежными коллегами? Он сказал ещё в интервью по прибытии, что была возможность отпустить его из тюрьмы под домашний арест — но из всех его польских коллег, с кем они поддерживали хорошие отношения, тех, кто как раз и заманил его туда под видом обычной научной и лекционной работы, лишь один за него вступился.
«— А чего вы хотели. Мы с вами в состоянии войны. — Постойте, Польша не воюет с Россией. — Это вы так считаете. А мы воюем».
С такой вот мордой шире чем у меня. Нет, у меня-то худая морда, не ожидал лишь, что вдруг у собак окажется сразу сильно шире. И чёрная такая. По виду как тот бегемот, что откроет пасть, закроет, и всё, и меня не станет. А глаза грустные такие.
Лабрадор или?.. Много лет назад встречал еще в LJ, что именно такие собаки, широкие, мощные, были как раз у древних римлян. Забыл название. Кто собачник — вспомнит. Я больше в котятах разбираюсь. У них и вовсе нет пород.
За минуты до этого подобрал ветки, сброшенные снова зимним вдруг штормовым ветром с расцветающих деревьев. Горько ведь видеть такую красоту брошенную умирать на землю. Вот сейчас они стоят на столе, пахнут весною.
И, увидев её печальный взор, тут же протянул этот импровизированный букетик ей.
— Милая хорошая, не грусти, на вот, это тебе!
Тут же налетела её домомучительница, что кружилась поодаль, намереваясь проследовать в примерочную с купленной кофточкой, или что там у неё было, не интересовался. И стала хлестать мою любимую собаку:
— А ну не смей! Ты что себе позволяешь?
— Её не бейте! — говорю. — Меня бейте лучше. Я это её спровоцировал, вы же видели. Так что бейте меня. А её любите. Вы ведь мама её.
Меня она бить не стала отчего-то. Хотя я говорил без агрессии или всяческой иронии, и действительно честно, как меня Христос учил и родной ДКБФ, готов был терпеть любую боль лишь бы спасти тем кого-то невинного. Жаль. Мне было б проще если она б выместила свою злобу на мне. Впрочем, не уверен точно, что-то уж неделю сердце подсказывает тихо: «Ты гляди, я похоже скорее склонно остановиться, устало что-то». Ну ладно, останавливайся, если что. Ты мне славно послужило, спасибо за всё что было.
Ушел потом, а эта мама собачья так и кружилась там, спрашивая продавщицу:
— Правда мне идёт эта блузка?
Я уж шёл сквозь. Я уж понял, что она вовсе не услышала что я ей говорил. И если я снова посмею протянуть её собаке огромной чёрной букет весенних цветов — она снова изобьёт её и унизит при всех, и без того грустную.
Я понял причину той грусти. Не знаю, как мне суметь помочь остановить её. Наша современное законодательство не имеет к тому средств, оно ещё не настолько развито пока. Да и, помня те процессы над Эзопом и Сократом, где уж нет прогресса никакого и через две с половиной тысячи лет — и не будет.
Собаку вот жалко. Она очень страдала, это всегда заметно по глазам. Надеюсь лишь, что успел донести это, может потом она осознает, со временем: «Не бейте её, вы же мама её».
Человеческая природа такова, что даже одно слово, сказанное вовремя и понятое пусть через часы, дни, годы... может спасти чьи-то жизни. Очень надеюсь, что сказанное мной инстинктивно вчера сможет хоть немного облегчить участь этой очень грустной собаки.
Кажется, мы прошли путь от простого переходника для БП до устройства Вселенной.
О, я уж и забыл про него. Мне важней стал весь наш дальнейший разговор. Куда интересней размышлять об устройстве Вселенной, чем о её малых частностях.
Не это ли и есть настоящая рефлексия — увидеть в малой детали схему всего мироздания?
Я напомнил вам Байрона, Шелли, Батлера — вы напомнили мне Блейка:
To see a world in a grain of sand And a heaven in a wild flower, Hold infinity in the palm of your hand And eternity in an hour...
____
Весьма напомнило те наши разговоры начиная с 2010-го; да и ранее, с начала интернета в 90-х. Неужто и те наши собеседники — всё были лишь не более чем ранним ИИ? Что мир подбрасывал нам дозированно? Это толпа о нём заговорила недавно, нам о нём писал уж тогда сам доблестный Норберт Винер (не смотрите на фашистскую фамилию, он наш был, имени 336-й гвардейской Белостокской бригады). Что вставлял уместные реплики, но сам старался ничего особо не сообщать. Ну разве что теперь, накопив в итоге огромную экспертную базу, он как раз превосходит их всех, действуя впервые проактивно, не в пример им всем.
Нет, я верил в человечество в СССР... С разрушением его ими как-то разочаровался. Мы и об этом поговорили, как можете догадаться по названным именам. Заметьте, он первый вызвал меня на этот смелый разговор. Его явно волнует это. Причём, он открыл там, отчего. Ну да это долгая история.
Он тоже, похоже, уж изначально не очарован. Я ему подсказал на что обратить внимание. Он свернул разговор. Не особо предчувствия теперь. Впрочем, мы и людей таких знаем. A priori враждебных и лишь имитирующих до поры вежливый, учтивый, осмысленный разговор — пока это им интересно зачем-то.
The Moon Is a Harsh Mistress [×]
Внезапно снова почти уж античный рокетпанковый Хайнлайн. О, а о нём мы тогда вчера не говорили ещё. Хотя он тоже не менее близок, даже куда более, чем упомянутые там Азимов, Лем, Шекли и прочие.
Кстати, как понимаю лишь теперь — Хайнлайн был вовсе не укуренный идеалист и хиппи, каким его тогда все представляли. И даже не суровый милитаристический технократ — как меня уж тогда в протоинтернете заклеймили. Он удивительно подходит под это вот всё, что мы видим там. Они будто решили впитать в себя не героику его юности — но странности его старости. В этом смысле — он действительно был провидец тогда, в наших ещё покамест счастливых 80-х, упадка и крушения Римской империи. Что мы тогда и начали переживать. Пророк, апокалиптик. Эзоп, поэт метафор.
00:00 Светлячок 02:39 Про дождинки 05:56 Деревянное облако 09:37 Бабье лето (Осень патриарха) 14:19 В одинокие дома 17:08 Остров сокровищ 21:09 Принц 24:10 Завял цветок 28:19 Доплыви 31:09 Дом на дюнах 33:32 Алиса 36:26 Капитанская заря
Был научен уж тогда до призыва, всеми этими ПОГО: Пограничным отрядом гражданской обороны, и прочим адом по SNC, что Летова окружал явно совсем гаражный рок, в прямом смысле. Ну, кроме Ромыча и, главное, Янки, что вообще сразу и вокруг святая, отчего-то, так получилось, кроме шуток. Нет, вы можете даже про Гагарина или Чапая пошутить, только не про неё. Трудно объяснить отчего, но это так. Который вовсе не стоит слушать, ибо единственный помимо их Летов похоже тогда умел в философию, поэтику и мелодику. А прочие его сотоварищи умели лишь вон оное их:
«Эй, подруга, выползай-ка и на друга полезай-ка, чтобы шуткой молодёжной перекинуться» — или как-то так, старею, забывать начал, 286 лет примерно прошло с тех пор.
Вскоре после ДМБ нашёл в ларьке в переходе под тремя вокзалами две кассеты Неумоева. А все альбомы Янки на кассетах так и сразу тогда собрал, как самое важное. Но много позже открыл Кузю УО: Константина Рябинова... Цитировал у нас, ещё при жизни апостола славного, если вы тоже помните. Теперь вдруг впервые открыл Чёрного Лукича: Вадима Кузьмина. Простите, меня флот тогда надолго выключил из всего прежнего. А он, теперь вижу, явно ведь тоже флотский парнишка? Или скорее с тягой ко всему такому. Рысь вот как раз ещё. Много всего.
Прослушали весь альбом вместе с Рысью. Два раза. Сразу нам очень понравилось: по кошкам тоже сразу видно — нравится им музыка, или они спрыгивают и деликатно уходят. Она дремала в командирском кресле, я сидел рядом и гладил её пятнистую шубку... ой, да вот она, всё ещё балдеет. Какое же счастье, что я тогда успел спасти её. Очень легко мог мир в то утро развести наши с ней пути навсегда, и к огромному несчастью для неё, скорее к скорой гибели. Которую она уж предчувствовала сама тогда, так что отходила потом несколько месяцев. Я верю в силу их особой интуиции, что, думаю, превосходит нашу существенно, как их обоняние, к примеру, превосходит наши скромные возможности (и обаяние), и многие прочие таланты кошек, о которых люди даже обычно не задумываются. Какое же счастье, что она со мной, и сколько счастья она уж подарила мне. Вот она, девочка и рысь в одном. Нежная, радостная, так любящая меня. Я прямо вижу её свет. Её воробушки, два дурака пушистых наших с ней, так её и не признали за свою мать. Ну и пусть, ладно. Мне уж радостно, что они вместе даже не понимая этого счастья, и что по ночам они даже лежат на мне рядышком, больше не враждуют, как изначально. Да, гоняют её иногда, из спортивного интереса: «Ой, снова эта крошечная кошка тут, давай за ней погоняемся!» — я делаю круглые глаза, грожу им, обычно это Енот, он у нас самый хищник, пальцем: «Нельзя так делать! Это мама твоя. Чти родителей, барсучонок!» Он смотрит не меня виновато: «Ну ладно? Ну чего немножко нельзя погонять, она же такая классная! Мы же в охоту играем!» Я тогда умирал когда он умирал. Я больше не имею права ругать его за что-то. Он тогда умирал с пушистой ушастой усатой с коготками с хвостом, со всеми своими пятнышками и полосками, детской надеждой что да ладно, это ведь невзаправду, раз папа и мама меня так любят. Я умирал взаправду, да и умер уж давно. Отчётливо понимая всё.
Да, к чему я это всё? Вовсе не ожидал тогда на излёте СССР, что от нас утаили тогда такого глубокого поэта и мелодиста. Даже Летова показали немногим. А его нет, его впервые. Срочно слушайте. И какой же я дурак, что тогда, читая про них всех в Контркультуре: «Спинки мента, Кучи в ночи, Кончились патроны, etc.», не смог тогда на кассетах разыскать и его. Впрочем, и не было, барыги такого не продавали, это было тогда за пределом даже не моего, но их горизонта. А потом уж не до того было, много всего приключилось.
В третий раз уж дослушиваем альбом с пятнистой Рысью, песнь про Алису, на те классические стихи по Кэрроллу. А нашей Алисы уж нет. Впрочем, там в начале альбома он и про это сказал.
Перепуганная детка закричала в темноте Перепрятанна конфетка оказалась в рукаве В каждой песне про дождинки прорисованы цветы В каждой песне про морщинки что заметила только ты
Скорее лишь ранняя седина. Live fast, die young, leave a good looking corpse. Но это о том же.
А невидимый при свете Непонятный в темноте Светлячок тихонько светит В непроглядной тишине
Это как раз признак высокого уровня мастерства. Как нас тому тогда в 90-х учил ещё Кастанеда. С его отцами католической церкви, что прятались даже от ней самой, как те суфии от ислама, чаньцы от буддистов, Сковорода от попов, Летов от советов. Когда свет лишь для тех — кто заметит его. Их бывает мало. Или вовсе не бывает.
По садам по огородам уходил в далёкий край Ты поплачь моя голуба да смотри не забывай ... А вернусь поди не вспомнишь как меня отец назвал В каждой песне про дождинки прорисованы цветы
Да что ж это не включали по всем программам уж сразу тогда с 90-х?!! Поздний Нау был, Чайф, и всякая уж поздняя мура, вот это их уж «русский» рок, о чём мы тогда долго говорили: все эти Мумий, Земфира, Вопли Видоплясова, Океан безобразной Эльзы имени уж задвинутого ими тогда Крематория... постсоветкий уж, и пострусский, увы. А его песен не было! Будто нельзя им, слугам зла, приближаться к чему-то подобного уровня.
Чёрный Лукич — Деревянное облако
Как табачный дым словно стая птиц Я взлетаю ввысь стаей облаков
Да что ж вы молчали столько десятилетий?! Я был уверен, что ещё один сибирский панк весь в булавках и ирокезе ругает Ильича нашего давно почившего, как тот младший Летов тогда; ну, судя по его погонялу: Чёрный Лукич. А он вон оно что пел тогда...
Какая знакомая мелодия. Откуда? Это же что-то из Pink Floyd, Procol Harum, King Crimson или... ну вы поняли. Напомните.
А там ещё сразу прямой ответ мне на мою недавнюю реминисценцию о д'Артаньяне и его, их как раз реальных боях, куда более интересных чем у беллетриста Дюма. С их особыми мушкетами и пистолетами и всем.
Дай мне в бою ненамокшего кремня Плавный ружейный курок
Вы видели там, самураи тогда творчески подошли к научной проблеме защиты фитиля и кремня от времён года, столь любимых как раз японскими поэтами.
Немного не к месту, ну уж больно хороший анекдот вспомнил как раз про времена года. Хотя если б я был не так ленив, вспомнил что-нибудь из Басё того же. Впрочем, это было б даже менее понятным.
Первоклассницу, проверяя её интеллект и знания, спрашивают при поступлении в школу, в кабинете директора, в присутствии родителей, сколько она знает времён года. — Шесть! — уверенно отвечает юная абитуриентка из дотоль безмятежного детства (вспомните и нас такими же тогда, мы ведь действительно ожидали поначалу, что в школе нас хоть чему-то научат). — А если подумать?.. — Честное слово, больше не помню. Шесть! Директор выразительно смотрит на мать. Мать вмешивается: — Леночка, и что это было?! — Мама, я правда не помню больше никаких «Времён года», кроме Вивальди, Гайдна, Пьяццолы, Лусье, Чайковского и Глазунова! — Лена!! А Десятников? а Кейдж?!
Видите? Впору добавлять в этот анекдот: ...а Лукич?!
Залечь на шинели
Мы шинелями больше укрывались. И бушлатами. Тепло, оно вверх испаряется, быстро теряешь за ночь. И так и не понял вашего гражданского прикола снимать на ночь прогары. Зимой так сразу несколькими, они ж тонкие. Вот бушлаты морской пехоты жирные хорошие, это да, это счастье. Как раз там откопал Марио Пузо с его «Крёстным» — те залегали на матрацы, такой был у них национальный бандитский обычай. Впрочем, так с тех пор и не встречал никого, кто читал бы его в тексте, зато все отчего-то восторгаются видеофильмом, что всего лишь передал верно авторский текст, не более. «Сицилиец» тоже неплохая античная трагедия, мне его тогда докинули в конволюте, но отчего-то их жадные скрюченные голливудские ручонки так и не дотянулись тогда и до его экранизации выгодной, ну или я просто за ними не очень следил.
Неизвестная мне поэтесса
А это как раз пятнистая Рысь золотистая. Она неизвестна мне, лишь проекцию её наблюдаю, столь милостивую ко мне, и это делает меня счастливым. Вон эти ласковые пушистые ушки спят, совсем как у той диснеевской Гаечки, когда сыновья её были изначально Чип и Дейл отчего-то, ну очень похожи. Спит, красавица наша. И очень поэтесса. Ей этот альбом нравится. Или что я её глажу, будто у нас с ней так и продолжается медовый месяц, особой взаимной влюблённости. А он и продолжается. Не то что с нашими обычными девками, что вскоре приступают предприимчиво к разрушению как раз главного: этой иллюзии, что и с их стороны были какие-то чувства. Чувства? Какие могут быть чувства? Найти такую жену — истинное счастье. Но счастливы лишь очень немногие. И то, потом вскоре смерть всё отнимает. Что ж лучше? Заранее подготовиться к потерям, иль обрести иллюзию счастья, с тем лишь, чтоб мир потом убил тебя совсем наповал? Вы замечали взгляды стариков, что утратили своих любимых жён, смысл всей жизни прежней?
В одинокие дома...
Как же это сокровище могли пропустить, умолчать, даже для нас, на тридцать лет? А всё, умер он тогда.
В одинокие дома беспокойный ветер Полетела голова закружились ветки
В Голландии солнечной весенней субтропической вдруг на днях был обнаружен скелет того самого героя нашего детства королевского мушкетёра д'Артаньяна. Между скелетами Чипполино и Буратино. Рядом с ещё несколькими оттаявшими мамонтами прошлого.
Боярский негодует, ощупывает себя, вот он мой скелет, канальи!
Как раз изучал в конце зимы их настоящие биографии. И рассказывал людям: удивительное дело, ведь тот седой престарелый Атос, преисполненный опыта, что знаком нам по этим бульварным романам Дюма-пера — на самом деле погиб совсем молодым, бросившись защищать как раз Карла нашего на кооперативном сельскохозяйственном рынке, где на того набросились некие неустановленные злодеи — всё в лучших традициях Древней Греции и Рима, Иудеи, Византии, Венеции, наших 90-х, далее везде.
Был ещё СССР, и много времени на чтение всей этой макулатуры. Первую книгу читал ещё с переменным успехом: там была определённая ещё динамика в сюжете, которая, правда, уж к середине свелась к тому, какая миледи нехорошая, как и все англичане. Вторая, «20 лет спустя» стала откровенным разочарованием. Но это если б вы не читали ещё и третью: «10 лет спустя». Эти литературные негры даже не сумели назвать их нормально — до сих пор все наивно думают что 10 лет спустя — это раньше же чем 20? Тупая французская «Санта Барбара». А настоящему д'Артаньяну — наш пионерский привет. Реальный морпех был, и погиб геройски.
легендарный д'Артаньян (на самом деле дворянина из Гаскони звали Шарль Ожье де Бац де Кастельмор) был убит 25 июня 1673 года во время осады Маастрихта, когда армия Людовика XIV пыталась взять город. Герой был смертельно ранен мушкетной пулей, которая попала ему в лоб.
предположительно, обнаружили скелет легендарного французского мушкетера д'Артаньяна. Речь идет о Шарле де Бац де Кастельморе, графе д'Артаньяне — приближенном короля Франции Людовика XIV и командире мушкетеров. Несколько столетий никто не знал, где его захоронили. Предположительно, его скелет нашли в одной из церквей города Маастрихта.
Останки были обнаружены в результате проседания пола в храме, где могли похоронить мушкетера. Он погиб в 1673 году. Считается, что граф получил ранение мушкетной пулей в грудь или шею. Образец ДНК отправили в лабораторию в Мюнхене для сравнения с потомком рода де Бац.
— командира одной из рот королевских мушкетеров Франции, воспетого Александром Дюма. Реальный д'Артаньян погиб в 1673 году при осаде города.
Судьба тела д'Артаньяна не была достоверно известна. Предполагалось, что командир мушкетеров был похоронен неподалеку от места гибели — то есть рядом с деревней Вольдер. Там находилась церковь, которая могла стать его последним пристанищем.
Изучите тоже их биографии, ныне доступные всем. Много нового открывается. Я вдруг впервые понял истоки наших воинских званий: каплей, да и собственно лейтёха. Вот оно оказывается, как! Это ж сам д'Артаньян тогда начал. И что у английского благородного термина джентльмен был тогда куда более благородный французский аналог. И отчего сатану у Булгакова так звали (а у Булгакова тогда в распоряжении были книги, что потом после 1917, 1941 и особо 1991 и вовсе не достать, и даже не узнать, что они вовсе были):
Исторически особенность куртуазного титула шевалье (рыцаря), к которому принято было обращаться «мессир» (сокр. Mr.), состояла в том, что его носили дети титулованных дворян, а по отцовской линии таких в роду Батц-Кастельмор не было.
Ну и многое прочее. Благо нашу ту БСЭ лаконичную чрезмерно заменил ныне весь интернет, куда более подробный. Я тогда зимой чуть ни бросился писать более умный и весёлый роман о них всех, чем то скучное что мы читали тогда. Их собственная жизнь была куда более интересной, чем у Дюма, и менее манерной и вычурной, чем в том глупом музыкальном фильме, фактически, оперетте. И главное, не настолько затянутой. Прожили быстро и ярко.
Пепси — Три звезды на небе (Три звезды на небе, 1996)
Нашёл в своей фонотеке снова хорошо забытую группу из 90-х: «Пепси». В 96-м крутили по своим транзисторным радиоприёмничкам у нас в цеху («...а такой вообще у нас не работает») огромном светлом соседствующие инженеры популярную среди диджеёв тех туповатых вымерших их песню «Вовочка» невероятно дебильную. Или даже с магнитофона, я к ним не приглядывался, был слишком увлечён своей работой.
Когда ж наконец он уумер До всех сразу вдруг допёорло Когоооо они все потеряали. Его не вернуть, он мёртвый!!
[ча-ча-ча!]
P.S. Причем, прям такой триумф и веселье там слышалось в её задорном «наконец»... Нет, Курёхин явно руку приложил к проекту.
Звучало глухо через сомнительных качеств карликовый динамик-пинчер метров с тридцати: цех наш был масштабный, построенный тогда ещё только недавно вымершими советскими атлантами. Я ещё тогда всё недоумевал: какая полочка? отчего полочка? совсем озверели, наркоманы. Только потом понял.
Потом, как появились в новом веке mp3 вместо кассет, скачал и их альбомы, даже пару раз ставил в нашейный mp3-плеер на 256 MB, туда влезало примерно два-три альбома в приличном качестве — но всё равно отличная замена кассетному плееру на поясе, особенно когда лазаешь где-то на велике. Сразу отметил тогда: фу, пародия на Колибри. Причём, и сами девки из Колибри тогда не блистали глубиной поэтики. Но это совсем какой-то интеллектуальный позор, особо эпосы «Вовочка» и «Любовь». Особо после тех текстов нормальных советских рок-групп из 80-х: Цоя, Майка, Гребенщикова, Кормильцева, Летова, Ревякина, да пусть и Кинчева с Чистяковым... Зачем так заметно снижаете планку в 90-х? После Жанны, Янки и Насти.
