lynx logo
lynx slogan #00007
Привет! Сегодня у вас особенно незнакомое лицо.
Чтобы исправить это, попробуйте .

А ещё у нас сейчас открыта .




секретный шифр д-ра Тьюринга, O.B.E:

включите эту картинку чтобы увидеть проверочный код

close

Хью Лори, Шоу Фрая и Лори




   

№7980
14 801 просмотр
29 июля '15
среда
7 лет 134 дня назад



Лучшие детские книги советских писателей
Герои детских книг
О заимствованиях в литературе

[ uploaded image ]
Мы всегда гордились нашей родной прогрессивной советской детской литературой, её сюжетами, характерными персонажами. Каждый из которых становился таким мифическим героем, которого потом можно было сколько угодно развивать и использовать дальше.

Незнайка
Мурзилка
Буратино
Кот Леопольд
Дядя Фёдор, кот Матроскин и пёс Шарик
Крокодил Гена и чебурашка Чебурашка
капитан Врунгель
Карик и Валя
Электроник
Алиса Селезнёва
...

Этот пантеон дополняли наиболее достойные из героев капитализма:

Алиса Лидделл
Маугли
Чипполино
Малыш и Карлсон
Муми-тролли
Нильс с дикими гусями
Гурвинек
Винни-Пух и Пятачок
Братец Кролик и Братец Лис
Том Сойер и Гек Финн
Гулливер
Робинзон Крузо
Гаргантюа и Пантагрюэль
Тиль Уленшпигель
Дон Кихот
Кот в сапогах
Людвиг Четырнадцатый и Тутта Карлсон
Рама, Сита и царь обезьян Хануман
те же и свинья Чжу-Бацзе
персонажи «Острова Сокровищ»
Крот
Швейк
Чингачгук
Шерлок Холмс
капитан Блад
герои Жюля Верна
...

Кого-то пропустил? Дополняйте.


Но давайте чуть внимательнее взглянем на сюжеты и героев советских детских книг.

Помните, когда-то мы вспоминали нашего советского старика Хоттабыча, оказавшегося основанным на дореволюционном сочинении английского литератора Фомы Анстея «Медный кувшин»? В свою очередь, вариация сюжета о волшебной лампе Аладдине непонятного арабско-французско-китайско-персидского происхождения.

Недавно вот купил классическое издание Корнея Чуковского, перелистываю, титул «Доктор Айболит. Часть первая. Путешествие в Страну Обезьян. (по Гью Лофтингу)».

Тут я и вспомнил и Хоттабыча, и Мурзилку, и Буратино... А были ли вообще полностью, честно, абсолютно самостоятельные персонажи в отечественной детской литературе XX века?


Потому что вот например:

    - Буратино Алексея Толстого — это итальянский Пиноккио Карло Коллоди (1826—1890) «Приключения Пиноккио. История деревянной куклы»

    - прототип Терминатора Электроник Евгения Велтистова («Электроник — мальчик из чемодана», 1964) — похож на Гвоздика из «Приключений Гвоздика» (Le avventure di Chiodino, 1952) друга Джанни Родари Марчелло Арджилли и Габриэллы Парка; и Жестяного Лесоруба (Железного дровосека) Баума-Волкова

    - Элли с Тотошкой из «Волшебника Изумрудного города» Александра Волкова, 1939 — наиболее жирное заимствование из всех. Фрэнк Баум «Удивительный волшебник из страны Оз» (The Wonderful Wizard of Oz), в оригинале Элли зовут Дороти

    - Алиса Селезнёва в общем и не скрывалась никогда

    - Ходжа Насреддин Леонида Соловьёва

    - Волк Папанов и Заяц Румянова из «Ну погоди!» — Том и Джерри, где добыча неизменно торжествует над своим хищником всем в назидание. Микки Маус зато у нас был плохо отражён, и Дональд Дак; впрочем, Олимпийский Миша с ушами и Серая шейка...

    - Капитан Врунгель Андрея Некрасова вполне самостоятелен, но чем-то всё же напоминает барона Мюнхгаузена и его биографа Распе

    - ну а советские Мурзилка и Незнайка Николая Носова — это канадские брауни Палмера Кокса в переложении Анны Хвольсон (тоже недавно купил репринт). Анна Хвольсон «Царство малюток. Приключения Мурзилки и лесных человечков», 1898.

Кто остаётся? Коты Матроскин и Леопольд, да крокодил Гена. Впрочем, настораживает импортное происхождение Чебурашки и австрийско-скандинавское имя второго кота. Да и Матроскин вполне мог быть в загранрейсе рождён подобран.

герои детских книг персонажи СССР


Продолжу. Ещё немного времени есть. Ну и тут сразу надо побыть Проппом, так и просится типизировать их всех. Что мы имеем? Главный герой современной авторской детской сказки эпохи модерна (литературоцентрированной цивилизации, вновь пришедшей к идее авторского права и ценности писателя, творца мифов, для общества) — это:

A1. Одиночка: Алисы, Маугли, Буратино, Чипполино, Гвоздик, Электроник, Леопольд, Нильс, Том Сойер, Гек Финн, Гулливер, Робинзон...

A2. Пара: Гена и Чебурашка, Холмс и Ватсон, Малыш и Карлсон, Карлос и Хуан, Натти Бампо и Чингачгук/Ункас, Карик и Валя, Братец Кролик и Братец Лис, Людвиг и Тутта, Крузо и Пятница (не пугайтесь, там два состояния в книге, чётко без и с — потому мы и выделяем)...

A3. Группа товарищей: Незнайка и куча прочих коротышек, из которых писатель уже выделяет более интересные ему образы: Пончик, Знайка...; Фёдор, Матроскин, Шарик; Мурзилка и весёлые человечки журнального формата; капитан Врунгель посреди своей команды; неожиданно Бендер, Воробьянинов, Балаганов и Козлевич; общая компания Гаргантюа и Пантагрюэля; Сунь Укун и другие; герои Жюля Верна и Конан-Дойля («Затерянный мир», «Маракотова бездна»)...

Тут нужен комментарий: одиночка может быть окружён кучей других персонажей, спутников и даже друзей и соратников — но всё равно он среди них несколько обособлен, выделен. Как вон с Маугли. Ну не связывать же его с удавом. Или с Багирой. И Акелой. Тем более не с приёмными волками. Есть и смешанные типы: Уленшпигель формирует пару не с Неле (по модулю «мальчик-девочка») причём, а с Ламме Гудзаком (Дон Кихот и Панса, поручика Лукаш и Франтишек Страшлипка, Пантагрюэль и Панург, Воланд и Бегемот, герой и шут — и это уже более специализированная пара).

________


B1. Человек — обычно мальчик или девочка, у нас детская сказка, о взрослых нам скучно: Незнайка, Дядя Фёдор, капитан Врунгель, Алисы, Маугли, Малыш Карлсона и Нильс гусей, Сойер, Блад, Гулливер, Робинзон, Тиль...

B2. Зверушка — антропоморфная, понятно. Причём, по уровню сознания тоже ребёнок. Коты Леопольд, Матроскин и Том, Волк и Заяц, Крокодил Гена, дикие гуси Нильса, Винни-Пух и Пятачок (неважно что надувные)...

B3. Неведома зверушка — и не человек, и не животное, нечто третье, такое изначально инопланетное существо: Мурзилка, Буратино, Чебурашка, Электроник, Гвоздик, Страшила, Дровосек...

B4. Наделённость героя особыми качествами и способностями (собственно, вариант неведомой зверушки B3): Алиса (проникла за пределы мира), Маугли (то же самое — ушедший из мира людей в мир дикого леса), Нильс (скандинавский аэромаугли), Холмс (философ с явной практической пользой его иного чем у обывателей чёткого и глубокого мышления — тут мы видим, что Холмс не более чем такой нарочито выделенный персонаж комикса, Сократ для подростков)...

________


C1. Нейтральная дополняющая пара — вот те же мальчик и девочка, либо зверушка и зверушка, либо человек и зверушка — просто как спутники.

C2. Контрастная дополняющая пара — обычно герой и шут, ведущий и ведомый, взрослый и ребёнок.

C3. Нечто более сложносоставное — обычно тут группа характеров, которых автору показалось интересным свести.

...

________


D1. Равные союзники: мыши Леопольда, лиса Алиса и кот Базилио; Фёдор, Матроскин, Шарик; ка-тет «Тёмной башни»; группа Битлз; Электроник и Сыроежкин; Терминатор 2 и Конноры; Рама, Сунь Укун; персонажи «Острова Сокровищ» и Жюля Верна...

D2. Пара наставник-ученик (взрослый-ребёнок, мастер-дилетант): Сократ-Платон; Хуан-Карлос; Чингачгук-Ункас/Бампо; Гена-Чебурашка; Холмс-Ватсон; Карлсон-Малыш; Кристофер Робин-Винни-Пух; Бендер-Балаганов (сложный образ, есть и признаки равной группы, и признаки герой-шут, и признаки: да все там шуты, подобрались — за то и ценим Петрова Ильфа); Каа-Маугли, Багира-Маугли, Балу-Маугли (замечаете авторский замысел?) Акела-Стая...

D3. Пара герой-шут, о которой уже говорили.

...

________

E1. Наличие явных антагонистов, цель сюжета — победа над ними: ...

E2. Поиск как главная цель: ...

E3. Смешанное состояние: и поиск, и борьба: ...

E4. Ни того, ни другого, но всё равно весело: Винни-Пух, муми-тролли...

...


Что-то я увлёкся. Продолжать?
Indian › А у вас было детство!
Детство было... чёрт с ним с детством,
Детство страдало изобилием всякого,
Реализованным правом каждого
Прямо из детства в лабиринты заводов.
Тему сказок мы уже поднимали не раз: как вообще можно детям рассказывать в первозданном виде истории про крысолова, например, или про Гензель?
Мораль многих русских народных сказок от меня вообще ускользает: курочка Ряба — это про что?
Вот, принес показать модель колобка.
[ uploaded image ]
Leshiy › Вождь, уменьши, пожалуйста, мою криворукую картинку.
Я делил раньше чужие истории, рассказанные у нас, на две категории: одно дело, когда автор хотел сам популяризоваться за счет интеллектуального труда других, и когда автор пытался дать нам возможность узнать прекрасную, но неизвестную доселе историю. Волков — первый вариант, Толстой — второй. Про кота Леопольда — такая же калька с Тома и Джерри, только в разы хуже, а Чебурашка написан ужасно.
Leshiy › одно дело, когда автор хотел сам популяризоваться за счет интеллектуального труда других

Тут важно понимать: мы не судим и не порицаем. Мы понимаем факт, что в литературе изначально нет ничего совсем уж такого принципиально самостоятельного, первичного. Как в философии нет. Ну нет. Всё истекает из мира куда мы попали, из его вечных законов. О чём ещё вон Пифагор с Хлебниковым тщетно учили:

игра количеств за сумраком качеств


Это очень важно понимать. И понимая, стараться максимально быть первичными. Говорить только новое. И для себя, и для других.

Но, ещё раз, нам так же не уйти от схемы «мальчик+девочка» или «неведома зверушка», или «особые способности», как нам же в этом мире не убежать самим от того тотального и обязательного шаблона, что им нам навязан во всём. Вообще во всём практически. Я уже где-то говорил, мы свободны лишь в рамках наших несвобод — это общий принцип, настолько, что его даже никто не замечает обычно.

Я когда встречаю post factum какие-то места у себя, которые вдруг, оказывается, на что-то похожи, я конечно сначала напиваюсь с горя. А потом вспоминаю, что да ладно, я же честно оттуда не черпал; да и вовсе куда раньше это сделал; да и потом, схем-то всего ничего, по пальцам перечесть — чем я тут и пытался немного заняться.

И уже следующая стадия в этом осмыслении — вот эта: ну ладно, если уж так часты случайные повторения, а давайте-ка попробуем их вообще классифицировать. Это инструмент для писателей, не для читателей, отнюдь.
Leshiy › Про кота Леопольда — такая же калька с Тома и Джерри

Вовсе нет. Гляньте в мою классификацию. Я ж не зря там отнёс не кота Леопольда и его мышей к Тому и Джерри, а Волка и Зайца. Почему так? Глубже надо смотреть, за видовое сходство зверушек.

Кот Леопольд (сразу хотел вчера это указать) — это такой шарж (держитесь за стул) на Иисуса Христа, на его учение о непротивление злу насилием. Это даже не Махатма Ганди и Лев Толстой, и не Будда. И не Дон Кихот. Леопольд — это вообще ахимса по высшему разряду. А вы его с котом Томом сравниваете.
Indian › Да, заметил классификацию Леопольда, будете смеяться, но я тоже сравниваю его про себя с Буддой, но я исхожу не из смысла, который я себе придумал, а из поверхностных, так сказать, бросающихся в глаза признаков, про антогонистов кота и мышей, и отказываюсь признавать за ним что-то более философичное.
Leshiy › У меня давно уже понимание, что могу не писать примерно два слова из трёх, всё равно все их так примерно и понимают — как если бы я их не писал.

Я ж неспроста специально лишний раз (хотя это и так понятно из заглавия «советских писателей», «литературе XX века») уточнил:
современной авторской детской сказки эпохи модерна (литературоцентрированной цивилизации, вновь пришедшей к идее авторского права и ценности писателя, творца мифов, для общества)

При чём тут инфернальные безумные Андерсоны, Босхово-Брейгелев крысолов, Гензель унд Гретель? Вы б ещё вспомнили превратно понятый обывателями метафизический коан про то как Гея, замучавшаяся таскать на себе всё возникающее в промышленных масштабах, уговорила Кроноса оскопить своим серпом истечения срока всему Урана. Ну значит всё, что я написал — заведомо не понято. И нет смысла разбирать это ещё детальнее. Это примерно как спросить толкование в этой системе миров и персонажей Шуфутинского и Сердючки. Вообще разные домены: ангелы и бесы, непересекающиеся в принципе.

И вот после всего сказанного — вы тут с вашей трепанацией Колобка. Пойду напьюсь что ли. Если найду.
Indian › Нет мне прощения. Однако тут есть настоящие ценители, которые смогут поддержать разговор. Я же шел мимо, и мне показалось интересным не только то, что вы лоб указали.
Leshiy › Забыл — да сотрите все, что не вписывается, и пусть здесь с чистого листа начнется новая жизнь.
Leshiy › Про курочку рябу, колобков, бабу ягу... Курочка ряба, как и многие другие сказки, дошла до нас в сильно урезанном и потому совершенно непонятном варианте. По версии Агранович это описание апокалипсиса.
Alenka › Да, а вон же были у нас сказки этих, диких народов, стихийные.

Некогда Ггоуну-Тсацоу отправился принести палок для отца, чтобы тот мог стрелять в людей, которые сидят на пятках.


В чудесной серии «Сказки и мифы народов Востока» Главной редакции восточной литературы издательства «Наука», в предисловиях обычно проводился детальный разбор и классификация сказок. Читать их было интереснее чем сами сказки. Так вот, там прямо говорилось, что все сказки всевозможных народов мира, никогда даже не контактировавших между собой — по сути ветви единого древа. И можно проследить родственные связи всюду.


Люди, которые пытаются добавить цинизма в детские сказки и думают, что это смешно, выглядят наивно. Ни в одном литературном жанре не встречается столько беспричинных зверских убийств и расчленений, как в сказках, леденящего ужаса и отличненького такого буйного сумасшествия (как вот, к примеру, Г. Х. Андерсен любил подпустить), враз разрушающего доверчивый нежный мозг юного читателя и зарождающего в нём душевные травмы, которые он будет нести в себе отныне всю жизнь.


Это уже как раз к Проппу с Фрэзером, мне лень в этом коллективном бессознательном ковыряться, скорее даже скучно.

Литературная сказка — это ведь не нечто вторичное, подражательное, как её иногда представляют (имитация in vitro живой народной сказки). Нет, литературная сказка — она вообще первична. У каждого народного шедевра, пока его пересказами поколений тупых не затёрли, есть свой автор — если и пока он шедевр. «Илиада», «Махабхарата», то же «Путешествие на Запад», народные (заимствованные из традиции) сюжеты Шекспира и Пушкина.

Учёные установили, что из тридцати семи драм, написанных Шекспиром, тридцать четыре имеют в основе сюжеты, заимствованные из различных произведений. Только для трёх пьес не найдены источники, откуда Шекспир мог позаимствовать фабулу. По-видимому, в этих трёх случаях он придумал её сам: это «Бесплодные усилия любви», «Сон в летнюю ночь» и «Виндзорские насмешницы». В некоторых случаях при создании пьесы он пользовался одновременно несколькими источниками, комбинируя их.

   


















Рыси — новое сообщество