lynx logo
lynx slogan #00082
Привет! Сегодня у вас особенно незнакомое лицо.
Чтобы исправить это, попробуйте .

А ещё у нас сейчас открыта .




секретный шифр д-ра Тьюринга, O.B.E:

включите эту картинку чтобы увидеть проверочный код

close

северокорейский пограничник




   

№9408
25 193 просмотра
25 августа '19
воскресенье
4 года 279 дней назад



Нет слов

[ uploaded image ]
Название этой фотографии — «пьяный советский рабочий пытается оседлать бегемота». Это настолько эпично, многослойно и многозначительно, что у меня просто не хватает ни образования, ни таланта, что-то тут добавить.
  Написал Хо Ши Мин  
41


оседлать бегемота
бегемот свинья на режимном объекте — не менее эпично, должен вам сказать


Нет, оседлать — это когда седло. Взнуздать ещё.
Да и бегемот какой-то карликовый, или детёныш.
И чёрный весь, как кукушка. Болеет что ли?
К тому ж, не пытается, а вполне почти успешен.
Кстати, в давние времена это называлось родео.
Или объезжать мустангов.
Бегемота-то куда проще объезжать — пусть он и норовистый, но толстый.
Как помню, от рук бегемотов ежегодно погибает куда больше людей, чем от крокодилов, акул, носорогов, ядовитых змей или леопардов.

Да, как видите, богатая на ассоциации фотография.
Единственное мое предположение — это Исаакян! Только он мог бы выгуливать своего гиппопатамёнка (тут вы совершенно правы, маловат) где-то в московском (?) дворике. Хотя, конечно, пьяные советские рабочие водились во всех дворах СССР, не во всех все-таки водились бегемоты.
Elsh › И вот в 1958 году Степан Исакович создает в Ереванском цирке номер «Смешанная группа экзотических животных», в котором участвуют шимпанзе, антилопа, удав, аисты, попугаи, журавли, павлины и бегемоты.

Да что там... а также пекинесы, стая колибри, осьминоги, выхухоль, муравьи со своим штатным муравьедом, косяк воблы, разумные бактерии, ожившая мумия египетского фараона с супругой...

Неистощим древний армянский народ на выдумку. С ним ещё Ксенофонт воевал. Впрочем, нет, больше бухал.
Шимпанзе, надо полагать, саванный.
Indian › Да, да, тот самый, который лупит чучело леопарда, ага. А насчет «креативности» армянского народа, я, увы, в курсе...
М-да, экзотика. Что только не пытался оседлать пьяный советский рабочий, хотел бы я знать... Мне (лично, оценочно) довелось покататься на свинье, причём и я, и свинья были совершенно трезвы. В моём случае фото называлось бы так: «Трезвый советский кочегар пытается не упасть со свиньи, умеренно резво бегущей в неизвестном им обоим направлении». Но фото делать было некому, да и нельзя — режимный объект-с.
Tomorrow › Свинья на режимном объекте — не менее эпично, должен вам сказать.
Elsh › Узел связи. Кролики, свиньи, съедобные растения. Летом несколько человек, не несущих боевого, так сказать, дежурства, трудились в совхозе за еду на зиму (шышыга, полная картошки). Я был одним из этих людей.
Tomorrow, Elsh › Я сейчас понял странную, парадоксальную вещь (в очередной раз): на гражданке жизни нет. А мы так тогда ждали.

Мне (лично, оценочно) довелось покататься на свинье, причём и я, и свинья были совершенно трезвы.

Узел связи. Кролики, свиньи, съедобные растения.

Лучший из столь многих видов разговоров, да, по сути, и литературы, ибо оно оттуда и проистекает — и не спрашивайте меня даже, то из этого, либо это из того (ведь мы помним старика Гомера, основоположника обоих жанров): воспоминания о службе. Где всё было молодо, свежо, в шаге от смерти, на грани мироздания.

Я вот тут снова подобрал пару котят новорождённых, чтоб не погибли вдруг, что им весьма грозило. Вот им тоже настолько это состоянье сознания свойственно. Они носятся и веселятся целыми днями. Вот и сейчас. Пушистые такие. Зная, я вижу их глаза, что завтра я их отдам кому-то, а там неизвестно что будет.

И я тоже что-то не спешу их отдавать, зная то же даже куда лучше.
За границей текущего мгновенья нет ничего.

Вот так же и мы тогда — и это давало дополнительные силы веселиться пока есть время недолгое. Чтобы веселиться.

покататься на свинье... кролики, свиньи, съедобные растения


Indian › В моём случае это не совсем так: я стал словно бы свет, прошедший через призму; до армии был одним, после — стал другим. Всё изменилось, прямо-таки по Кастанеде. Тогда это было ещё для меня внове, после того уж не удивлялся.
Tomorrow › Да. Смерть лишает нас иллюзий. Раз и навсегда. И милых радостных иллюзий. И, а это, удивительно, одно и то же — иллюзий, заслонявших прежде от нас суть жизни, её краткую ценность для нас, пока мы тут.
Indian › О, иллюзии лишь с виду милые и радостные. На самом же деле нет ничего вреднее них.
Tomorrow › Нет, мои лично иллюзии были чудесны. Лучше чем всё после. Я правда шёл служить тогда, ожидая, что только вот отстоим родину в явно временные их 90-е —

Только бы нам ночь простоять да день продержаться


— а дальше уж вскоре всё наладится.

И после ДМБ точно то же ожидание было: ладно, перетерпим пару лет, максимум пять — и потом всё устаканится, и будем жить не хуже чем в США. Кстати, реально тогда была такая возможность: Ельцин, при всех его недостатках, при его роли в развале страны, СССР, фактически он был главным изменником родины, уничтожившем её — не душил отечественную экономику оставшейся нам, оставленной им, РСФСР в качестве своей первоочередной, главной задачи.

Нет, вы не поверите, да и сам я лишь раз в десять лет, не чаще вспоминаю, насколько моя та картина мира — насколько мир мой тот сам, ну, как я его видел был счастливей, разумней, правильней, чем это скотство, что нас теперь повсюду окружает.

А потом схоронили его на зеленом бугре у синей реки.
И поставили над могилой большой красный флаг.

Плывут пароходы — привет Мальчишу!
Пролетают летчики — привет Мальчишу!
Пробегут паровозы — привет Мальчишу!
А пройдут пионеры — салют Мальчишу!


Где-то там в общем он так с тех пор и лежит, грустит о чём-то своём, несбывшемся.
Indian › Я служил в середине восьмидесятых, в те чУдные годы, когда в ряды гребли всех, кого возможно. Тогда ещё Афганистан нависал дамокловым мечом, никто туда попадать не хотел. Весьма смехотворное было время: наш капитан выписывал несколько газет и волшебный журнал «Огонёк», в котором внезапно открылись какие-то шлюзы/кингстоны и мы лишь диву давались, читаючи. Выглядело это примерно так же, как если бы мы, сидя где-то на лунной базе, слушали бы радиотрансляцию матча по кёрлингу. Старшина наш, дяденька практичный, поклонник творчества Дениса Давыдова, сказал тогда: «Поменьше это читайте и не верьте прочитанному — к жизни оно отношения не имеет». Весьма дельную мысль высказал, как показало всё дальнейшее.
Tomorrow › Кстати, о Денисе Давыдове. С детства много слышал, но, понятно, тогда просто вот так взять и захотеть прочитать мемуары — было невыполнимо.

Ни в школьных библиотеках, ни в районных не было почти ничего, а в главные всесоюзные вроде Ленинки, как слышал, даже взрослых ниже кандидатов наук не особо пускали.

Зато теперь.

Давайте особо посвятим ему, его воспоминаниям, отдельное обсуждение тут.

Это был ведь, как понимаю с тех пор, с 80-х, такой настоящий Че Гевара за 150 лет до самого Че. И заодно Лоуренс Аравийский.

Вот, нашёл:
Давыдов Денис Васильевич
Военные записки
М.: Воениздат, 1982


Пишите вы уж отдельным сообщением — ваша заслуга всецело, что вспомнили его.
И начинается сразу отличнейше, даже гениально:

Денис Васильевич Давыдов родился в Москве 1784 года июля 16-го дня, в год смерти Дениса Дидерота.


Дени Дидро, конечно, поморщился от такого прононса его этого, того, родового имени — но ладно уж, главное быть поближе к партизану нашему героическому.

Кстати, как будет по-французски «партизан»?

Обстоятельство сие тем примечательно, что оба сии Денисы обратили на себя внимание земляков своих бог знает за какие услуги на словесном поприще!


От то-то же! А я о чём?! Как знал, что они тоже отметят их сходство. Да и сам Буонапарте на самом деле тоже был наш паренёк, с-под Рязани, навроде Штирлица — и умело, как мог, саботировал их проклятую кампанию. За что и был тогда награждён именными шахматами и островом Св. Елены.
Indian › В качестве первого выстрела в воздух: очень забавно, но по-французски «партизан» — лё бигмак лё партизан.
От ведь проклятые лягушатники! и это у нас украли.
Tomorrow › Помните ведь, мы вроде разбирали, думаю, некогда — даже не с Сократа и прежде, с античности, а куда глубже, с первобытных обрядов инициации; которым уж не тысячи лет, какими мы привыкли мерить отчего-то скандинавскую мою литературу человечество наше заскорузлое — а даже не десятки тысяч, но сотни; военная служба является необходимым для мужчины (отсюда они идиёты партийные и унаследовали её неосознанно с времён Илиона и призыва Улисса хитромудрого тогда, ну, все помнят...) — потому что лишь через смерть мы познаём смысл жизни. Через войну — необходимость мира. Через глупость повсеместную людскую — радость встретить изредка кого-то глубокого, осмысленного. Через ад материального бессмысленного — необходимость Бога, как единственного raison d'être наблюдаемого.

Нет, вовсе не страх смерти порождает веру, необходимость прийти к чему-то выше этого привычного, надоевшего. Это как раз всё приземлённые церковники алчные и классово близкие им спекулянты на святынях наших пропагандируют по полной, циники, мизантропы и убеждённые атеисты, ни малейшей вероятности отчего-то не допускающие, что за пределом всего всё спросится, каждое мгновенье, каждая мысль, каждое из многих их, ставших уж привычными для них, предательства сути своей, рода своего, смысла с которым были созданы.

А вот Тертуллиан: «Credo quia absurdum». Верую не потому вовсе, что алчу нечто для себя из того, или что боюсь смерти, либо чего ещё, что так пугает малых сих — верую, ибо абсурдно всё без высшего смысла. И вижу же, что создание Его чудесно, а значит смысл этот должен быть. Примерно понятно из того что здесь — каков он там. Насколько великолепней лучшего, чему мы только были свидетелями тут.
Странно, вот как раз Сократ в «Федоне», в том месте, что мы тут совместно пока так и не разобрали ещё, только об этом и говорил. Насколько лучше будет там.

Довольно приземлённо, по мотивам «Легенд и мифов Древней Греции» Куна — ну, в переложении по мотивам прогулявшего по состоянию здоровья™ эту заключительную лекцию Платона, и написавшего уж своё больше, вольные ассоциации на тему «Как я провёл лето». Сам-то Сократ, мы чувствуем, почти знаем, был весьма не так простоват. Впрочем, что-то и от него осталось, да и Платон сам был вовсе не биографом, но вполне самостоятельным философом. Так что как их теперь разделить: где учителя, а где ученика идеи? Где Платон?

О том, что верую: дальше не может быть только гаже — уж из того, как много и здесь невероятно прекрасного. Выше не может быть хуже. Ибо познание наше того немногого, что доступно тут, познаётся нами на этом уровне мироздания — уже говорит нам о неких высших вселенских законах, векторах развития.

Та самая роза Кинга, кстати — вот ещё был один, что понимал эти очень странные вещи, для большинства сокрытые. Или от большинства? Впрочем, всё же для него. Во благо его, пусть его уж милый страшный диковатый зачастую Кинг пугает и наставляет.

Только вчера поехал в один из лучших, если не лучший, букинистических Москвы, и вот букинист сказала, в отношении совсем другой моей отсылки к нашим с Кингом общим, получается, снам — про книги других миров, что мы вполне можем видеть, держать в руках, восхищаться ими то недолгое время пока мы там, равно как и самими мирами — что ей Кинг в целом неприятен. Да, мне тоже, — сказал я ей, как и вам говорил — и вполне осознаю отчего. Но заметьте, насколько, если отбросить все его спекуляции на психозах и патологиях идиотов (ну, что обыватели называют своим простым привычным термином «ужасы!»), он ведь философ и мистик изредка, местами, всяко поинтересней вашего затёртого Достоевского каторжнаго.

Вот ведь негодяи оба, даже в некотором роде подонки обчества. Нет чтоб обоим писать сугубо о белочках всяческих и солнышку поутру? И этому есть объяснение. Не осознали в себе порабощённость страхом, болью, и лишь одно и смогли избрать после — что следовать этому, и даже наживаться на ней. Слуги ада. Осознанные причём. Приверженцы, если совсем коротко. Впрочем, не будем о них. Мы тут как раз о полностью обратном.


Мы, обитающие в её впадинах, об этом и не догадываемся, но думаем, будто живём на самой поверхности Земли, всё равно как если бы кто, обитая на дне моря, воображал, будто живет на поверхности, и, видя сквозь воду Солнце и звезды, море считал бы небом. Из-за медлительности своей и слабости он никогда бы не достиг поверхности, никогда бы не вынырнул и не поднял голову над водой, чтобы увидеть, насколько чище и прекраснее здесь, у нас, чем в его краях, и даже не услыхал бы об этом ни от кого другого, кто это видел.

В таком же точно положении находимся и мы: мы живем в одной из земных впадин, а думаем, будто находимся на поверхности, и воздух зовем небом в уверенности, что в этом небе движутся звезды. А все оттого, что, по слабости своей и медлительности, мы не можем достигнуть крайнего рубежа воздуха. Но если бы кто-нибудь все-таки добрался до края или же сделался крылатым и взлетел ввысь, то, словно рыбы здесь, у нас, которые высовывают головы из моря и видят этот наш мир, так же и он, поднявши голову, увидел бы тамошний мир. И если бы по природе своей он был способен вынести это зрелище, он узнал бы, что впервые видит истинное небо, истинный свет и истинную Землю. А наша Земля, и её камни, и все наши местности размыты и изъедены, точно морские утесы, разъеденные солью. Ничто достойное внимания в море не родится, ничто, можно сказать, не достигает совершенства, а где и есть земля – там лишь растрескавшиеся скалы, песок, нескончаемый ил и грязь – одним словом, там нет решительно ничего, что можно было бы сравнить с красотами наших мест. И еще куда больше отличается, видимо, тот мир от нашего! Если только уместно сейчас пересказывать миф, стоило бы послушать, Симмий, каково то, что находится на Земле, под самыми небесами.

Indian › Положим, что со смертью я сталкивался, можно сказать, нос к носу до армии — целых три раза. Далее, для чего нам даны книги и орган, который призван извлекать из них полезное? Вовсе ни к чему прыгать на грабли для того лишь, чтобы убедиться на опыте: больно бьётся проклятая палка.
Да, соглашусь — страх смерти не порождает ни веру, ни что-либо иное, кое можно было бы отнести к духовным либо интеллектуальным отправлениям; страх смерти вызывает лишь смертную же тоску и (в экстремальных случаях) различные катастрофы физиологического характера. Я уже писал как-то: страдания и страх смерти ничему не учат; добавлю к тому лишь — но могут способствовать расставанию с иллюзиями. А могут и не способствовать. Таким образом, их дидактическая ценность в целом стремится к нулю.
В вопросах же веры я — агностик Хороший дом, Ксанф. Красивая жена, Ксанф. Вере в моей жизни места не нашлось и уже навряд ли найдётся: о поисках высшего смысла вряд ли скажу лучше, нежели Воннегут в «Сиренах Титана» (да и в прочих своих книгах).
Tomorrow › Занятно, да и я, если вспомнить, тоже. Минимум тоже раза три.

И после первых раз, года в 4, 6, в 8 — впервые с тем, что страшнее своей несбывшейся, рассказывал тогда, со смертью лучшего, умнейшего школьного друга. Потом лет в 10, когда меня чудом вытащили уходящего под весенний лёд на Москва-реке нашей милой в Строгино. Дальше со смертью родных, ветеранов, когда им время пришло... Как раз вот деда, что меня вытаскивал.

Странно, но когда мы вполне трезво, рационально, осознаём, что смерть грозит нам, да и похоже что скорее сейчас и настанет... — нет вовсе никакой тревоги на этот счёт, ни малейшей. Тем более никакой трагедии. Боли этой огромной. А вот, напротив, смерть тех, кого мы любим, за кого чувствовали незримо ответственность, оказывается, только теперь вот вдруг оказалось, без кого нам тут теперь... Это... Я не знаю, как описать эту разницу. Это как между отрезать ноготь своей никчёмной судьбы, которой, ну, видимо просто наконец пришёл срок — и вырезать себе сердце. Хотя, казалось бы, с сугубо материальной точки зрения их придуманной тогда тов. Троцким, всё должно быть вроде ровно наоборот?

И я как раз вовсе не могу сказать, что все эти случаи остались ни к чему для меня. Напротив. Каждый из них меня выдёргивал всё выше куда-то отсюда, из этого моего счастливого благоустроенного тогда советского детства, всей этой плановой экономики и социализма утопического. Где всем всё гарантировано.

Да, чёрт возьми, даже нет, сразу тысяча чертей, призываю дух Боярского! только сейчас, вдруг задумавшись, сколько раз я на самом деле, с ещё совсем нежного, неосознанного возраста, едва научившись читать, прямо представал перед смертью, по всей видимости неизбежной вот, теперь, тогда, в моменте, кроме которого нет ничего, как мы знаем, и не будет — я определённо понимаю, насколько каждый этот момент вытаскивал меня куда-то туда. Откуда уж не было потом пути обратно, на все их насекомые привычные обывательские способы существования, но главное мышления.

Это сродни снам нашим, вы верно знаете по себе: когда мы просыпаемся от ощущения чуда и красоты. Особой немыслимой пронзительности мира — и удивительного понимания что он таким может быть. И сердце колотится. И мы знаем, пока не вернёмся к обычной рутине, не заставим себя, чтоб это... не выделяться, тем более не пугать людей... насколько вот только что, во сне нашем, мир наш был чудесней чем всё, что мы знали тут, в это, внешнем, навязанном нам общем мире, мире уравненности, компромисса, медианы между столь разными сознаниями живущих тут. Увы, довольно низменной такой медианы.
Tomorrow › Узел связи. Кролики, свиньи, съедобные растения. Летом несколько человек, не несущих боевого, так сказать, дежурства, трудились в совхозе за еду на зиму (шышыга, полная картошки). Я был одним из этих людей.

Все это настолько абсурдно, что выходит за рамки добра и зла и становится бесцельной, завораживающей красотой! Которой, увы, не спасти мир, но без которой жизнь просто невозможна.
Elsh › Это было время буквальностей: буквально — ежели мы со товарищи будем лениться на постройке заборов, копке ям и произведении прочих полезных в хозяйстве штуковин, то зимою станем, словно зайки, драть лыко с деревьев. Ежели мы со товарищи поможем ремонтировать совхозную библиотеку (да! совхоз в марийской глубинке был с библиотекой!), то нам отдадут списанные книжки и мы (иногда, в свободное время) сможем читать.

Да, испытание абсурдом не проходит бесследно: некоторое время после я был форменным безумцем, упорно занимавшимся саморазрушением. Как ни удивительно, это пошло мне на пользу.
свинья на режимном объекте — не менее эпично, должен вам сказать [×]

На десять секунд завис, пытаясь добавить мем, и не видя полей для тегов и мемов.

Зато видя подряд три заголовка:
Нет слов
оседлать бегемота
бегемот


Думаю, неужто марсияне прокрались? Только потом понял, что тройного заголовка у нас вроде не предусмотрено было.
   


















Рыси — новое сообщество