lynx logo
lynx slogan #00033
Привет! Сегодня у вас особенно незнакомое лицо.
Чтобы исправить это, попробуйте .

А ещё у нас сейчас открыта .




секретный шифр д-ра Тьюринга, O.B.E:

включите эту картинку чтобы увидеть проверочный код

close

14-й (текущий) Далай-лама Нгагванг Ловзанг Тэнцзин Гьямцхо, воплощение Авалокитешвары




   

№9625
9992 просмотра
24 апреля '20
пятница
2 года 229 дней назад



Майк Науменко, Зоопарк — Уездный город N (1983)



Ну что ж, я попробую спеть очень длинную песню... В ней изначально было куплетов 28, осталось 15.


Этот город странен, этот город непрост.
Жизнь бьёт здесь ключом.
Здесь всё непривычно, здесь всё вверх ногами,
Этот город — сумасшедший дом!

Все лица знакомы, но каждый
Играет чужую роль
Для того, чтоб хоть что-то в этом понять,
Нужно знать тайный пароль.

Я приглашаю вас побродить вечерок
Средь площадей, домов и стен.
Лучше раз увидеть, чем сто раз услышать.
Вот он — уездный город N.





Смотрите — вот Леди Макбет с кинжалом в руках
Шатаясь ввалилась в кабак,
Прирезав педиатра Фрейда
В очередной из пьяных драк.

Король Артур с друзьями за круглым столом
Прилежно стучат в домино,
А папаша Бетховен лабает свой блюз
На старом разбитом фоно.

Он сед и беден, как церковная мышь —
Он не смог избежать перемен.
А когда-то он был королем рок-н-ролла
Уездного города N...


У стойки бара Ромео курит сигару,
Допив аперитив.
Он поведет Джульетту в кино
На новый модный детектив.

В его кармане фляжка
Не с ядом — с коньяком,
А проводив свою подружку домой
Он поспешит в публичный дом,

Которым заправляет маркиз де Сад,
Поклонник секты дзэн.
Он самый галантный кавалер
Уездного города N.


Вот Гоголь, одетый как Пушкин,
Спешит, как всегда, в казино.
Но ему не пройти через площадь —
Юлий Цезарь там снимает кино,

Он мечется среди камер,
Сжимая мегафон в руках,
А суперзвезды Пьер и Мария Кюри
Снимаются в главных ролях.

Но вот дана команда «Мотор!»
И оператор Роден
Приступает к съемке сцены номер семь
На главной площади города N


Папа Римский содержит игорный дом —
По вечерам здесь весь высший свет.
И каждый раз перед тем, как начать игру,
Он читает вслух Ветхий Завет.

«Mesdames, messieurs, ваши ставки!» — кричит крупье,
Одетый в черный фрак.
«На красное! Двадцать тысяч!» —
Отвечает Иван-дурак.

Он известный фальшивомонетчик,
Его сообщница — Софи Лорен.
Они — заправилы преступного мира
Уездного города N.


Волосатый малый торгует овец —
По этой части он спец.
Он — главный компаньон коммерческой фирмы
«Иисус Христос и Отец».

Его дела процветают
И оттого жестокий сплин
Владеет главой конкурентов
«Иван Грозный и Сын».

На бирже творится черт знает что,
Но за стабильностью цен
Следит Пол Маккартни — финансовый гений
Уездного города N.


Родион Романыч стоит на углу,
Напоминая собой Нотр-Дам
Он точит топоры, он правит бритву,
Он охоч до престарелых дам.

Он с интересом наблюдает за дракой —
Это наш молодежный герой
Опять затеял битву с дураками,
Но бьется он сам с собой.

К нему подходит Жорж Санд, одетая в смокинг,
И шепчет: «Я — Шопен!»,
За ней следит Оскар Уайлд — шеф полиции нравов
Уездного города N.


Чарли Паркер говорит Беатриче:
«Не угодно ли потанцевать?
Я знаю прекрасное место —
Здесь рядом, рукой подать».

Входя в дискотеку, они слышат,
Как главный диск-жокей
Кричит: «И всё-таки она вертится!»
Вы правы, это — Галилей.

Он приветливо машет вошедшим рукой
И ставит диск «Steely Dan».
О, да! Это самая модная группа
Уездного города N.


Лев Толстой вырыл яму, залез в неё
И отказался наотрез вылезать.
Он поносит всех оттуда такими словами,
Что неловко их повторять.

Наполеон с лотка продает ордена,
Медали и выцветший стяг.
Ван Гог хохочет: «Нет, ты — не император,
Я знаю, ты — просто коньяк!

Но я возьму весь товар, правда только на вес...»
И он достает безмен.
В это время Луна, как ржавый таз,
Встает над городом N.


Диоген зажигает свой красный фонарь,
На панели уже стоят
Флоренс Найтингейл и Мэрилин Монро,
Разодетые как на парад.

К Джоконде пристали Казанова с Пеле:
«Мадам, разрешите наш спор.
В чем смысл прихода Боддисатвы с Юга?
Мы не можем понять до сих пор.»

«А идите вы к буйволу!» — отвечает Джоконда,
Садится в свой «Citroen»
И, улыбаясь, исчезает в лабиринте улиц
Уездного города N.


Таксист Харон, выключая счетчик,
Говорит: «А вот и вокзал».
Его пассажир Эйнштейн в смятенье:
«О! Я чуть не опоздал!».

Он подбегает к кассе и просит
На пригородный поезд билет,
Но кассирша, Эдита Пьеха,
Отвечает: «Билетов нет!»


Анна Каренина просит всех покинуть перрон
И не устраивать сцен —
Все равно поезда никогда не уходят
Из Уездного города N.


Три мушкетера стоят у пивного ларька,
К ним подходит д'Артаньян.
Он небрежно одет, плохо выбрит
И, к тому же, заметно пьян.

На вопрос: «Не желаешь ерша с лещом?»
Он отвечает: «Мне все равно... »
В этот миг за спиной они слышат
Скрип телеги и крики: «Но-о!»

Это Маяковский в желтой кофте,
Доходящей ему до колен,
Везёт пятнадцать мешков моркови
На рынок города N.


Архимед из окна кричит: «Эврика!»
Но мало кто слышит его —
Все прохожие смотрят на милую даму,
Проезжающую мимо в ландо.

Это Мария Медичи,
А служит она медсестрой.
Сейчас она торопится к Мао Дзэ Дуну —
Вылечить ему геморрой.

Но что бы она ни прописала ему —
Мышьяк или пурген —
Вскоре станет еще одной могилой больше
На кладбище города N.


Дон Жуан на углу читает серию лекций
О дружбе и о любви.
Вокруг него толпа и в ней среди прочих
Спиноза, Блок и Дали.

А вот и Золушка. Милая девочка!
Ну как она-то оказалась здесь?
Она так устала, она запыхалась,
Ей некогда даже присесть.

Она когда-то мечтала стать балериной,
Но ей пришлось взамен
Каждый вечер подметать тротуары улиц
Уездного города N.


Вокруг происходит так много всего,
Что я не знаю: что еще показать?
Поверьте, я мог бы говорить часами,
Но, пожалуй, пора кончать...

Пора садиться на корабль.
Кавалеры, пропустите дам!
В гостях хорошо, но дома лучше.
Итак, нам пора по домам.

Равномерней размещайтесь в каютах,
Иначе корабль даст крен.
Я надеюсь, вы остались довольны прогулкой
По уездному городу N.



На бирже творится черт знает что,
Но за стабильностью цен
Следит Пол Маккартни — финансовый гений
Уездного города N.


О, как раз спрашивал на днях, чего это Цой именно на Жоржа Гаррисона так набросился? Значит они с Майком разделили цели. По-братски. Два известных опоссума. Помните их квартирники?

Что ж, сами оба не особо тогда успели пойти по пути успеха тех, кого за это так критиковали.

Разве ж в гонорарах дело? Разве они отменяют либо добавляют что-то к сути поэта, что добавляет нечто особенное, новое, навсегда непревзойдённое никем пусть и через тысячелетия, как у тех древних, в этот мир?
А играет он тут что-то до боли почти узнаваемое... Какую-то известную же балладу — вовсе не то что было на той старой альбомной записи на кассете. Вот прямо ещё мгновение, и вспомнится. Что это? Вы, кто помните все ритмы, все структуры мелодий, верно сразу узнаете.

Я вовсе не про The Memphis Blues Again Боба Дилана — и не про то стандартное исполнение с одноимённого альбома Зоопарка. Именно про его гитару здесь.

Кстати. Раз уж вспомнили. Да и сам Боб Дилан у нас тут недавно пробегал.

Bob Dylan — Stuck Inside of Mobile with the Memphis Blues Again


Oh, the ragman draws circles
Up and down the block
I'd ask him what the matter was
But I know that he don't talk

And the ladies treat me kindly
And they furnish me with tape
But deep inside my heart
I know I can't escape

Oh, Mama, can this really be the end
To be stuck inside of Mobile with the
Memphis blues again

Well, Shakespeare, he's in the alley
With his pointed shoes and his bells
Speaking to some French girl
Who says she knows me well

And I would send a message
To find out if she's talked
But the post office has been stolen
And the mailbox is locked

Oh, Mama, can this really be the end
To be stuck inside of Mobile
With the Memphis blues again

Mona tried to tell me
To stay away from the train line
She said that all the railroad men
Just drink up your blood like wine

An' I said, "Oh, I didn't know that
But then again, there's only one I've met
An' he just smoked my eyelids
An' punched my cigarette"

Oh, Mama, can this really be the end
To be stuck inside of Mobile
With the Memphis blues again

Grandpa died last week
And now he's buried in the rocks
But everybody still talks about how
Badly they were shocked

But me, I expected it to happen
I knew he'd lost control
When I speed built a fire on Main Street
And shot it full of holes

Oh, Mama, can this really be the end
To be stuck inside of Mobile
With the Memphis blues again

Now the senator came down here
Showing ev'ryone his gun
Handing out free tickets
To the wedding of his son

An' me, I nearly got busted
An' wouldn't it be my luck
To get caught without a ticket
And be discovered beneath a truck

Oh, Mama, is this really be the end
To be stuck inside of Mobile
With the Memphis blues again

Now the tea preacher looked so baffled
When I asked him why he dressed
With twenty pounds of headlines
Stapled to his chest

But he cursed me when I proved it to him
Then I whispered and said, "Not even you can hide
You see, you're just like me
I hope you're satisfied"

Oh, Mama, can this really be the end
To be stuck inside of Mobile
With the Memphis blues again

Now the rainman gave me two cures
Then he said, «Jump right in»
The one was Texas medicine
The other was just railroad gin

An' like a fool I mixed them
An' it strangled up my mind
An' now people just get uglier
An' I have no sense of time

Oh, Mama, can this really be the end
To be stuck inside of Mobile
With the Memphis blues again

And when Ruthie says come see her
In her honky-tonk lagoon
Where I can watch her waltz for free
'neath her Panamanian moon

An' I say, "Aw come on now
You know you knew about my debutante"
An' she says, "Your debutante just knows what you need
But I know what you want"

Oh, Mama, can this really be the end
To be stuck inside of Mobile
With the Memphis blues again

Now the bricks lay on Grand Street
Where the neon madmen climb
They all fall there so perfectly
It all seems so well timed

An' here I sit so patiently
Waiting to find out what price
You have to pay to get out of
Going through all these things twice

Oh, Mama, can this really be the end
To be stuck inside of Mobile
With the Memphis blues again

Мне было 17, мы встречали новый год на фирме, что тогда только вошли в моду и обычаи у всего нашего прогрессивного народа, и упивались хорошими калифорнийскими белыми винами, что тогда для меня, только недавно советского подростка, было и вовсе внове, и я, как включили эту кассету — так её и держал включённой (переворачивал, ставил заново, вслушивался — боже, как же я всех верно вокруг задолбал тогда; но никто, надо отдать им должное, не сказал мне ни слова), зачарованный этим новым для меня логосом и поэтикой, как заведённый, и потом конечно одолжил её у владельца переписать.

Странно, да? Цоя все слышали, и БГ, а вот Майка в 93-м так не то чтоб кто особо и слышал.

И эту песнь тогда особо отметил как некий философский текст. Про Дилана тогда тем более вовсе не знал — да и видели вы того Дилана, у него это вовсе не это же.

Но сразу заметил тогда: ого, да это же про посмертную жизнь их, перечисленных, и нас всех. Надо же, насколько этот Майк из Ленинграда, куда я только что ездил в командировку, и где его уж не было, как и Цоя, где он был убит недавно — мыслил категориями куда более интересными, чем все вон они вокруг. Вот с тех пор я и стал кроме Цоя, Летова, The Doors, слушать ещё и группу Зоопарк. Как нечто, что случается редко, очевидно. А с тех пор и вовсе больше не случается.

Я давно прочёл к тому времени всех утопистов-социалистов, и Откровение Иоанна, и чорта лысаго — и вот именно эта концепция Майка, как окончательного мира для всех, кто реализовал свои мечты не совсем так, как то предназначено было — стала тогда для меня ключевой, наиболее любимой. Он из тех потаённых талантов был, что мир вот может походя, не задумываясь убить. И потом забыть. А меж тем никогда больше ему не удастся никого того же плана, того же уровня создать. Ну, мы только что говорили снова про возможность более большего мира (простите мой французский)... ну, этот конкретный мир. С его локальной историей, логикой, разумением, устройством.
Indian › Как странно сейчас вспоминать, именно вслед за вашим комментарием, что единственная виниловая пластинка Зоопарка, вышедшая тогда в «Мелодии» и дошедшая к нам, в провинцию, не смотря на такой дикий спрос «в центре», осталась без внимания после одного раза прослушивания и легла в кучу к остальным, откуда появилась вновь, много лет спустя, при переезде, когда решил избавиться от хлама, но не рискнул выбросить. И долго еще после лежала там, по счастливой случайности прямо рядом с Брайаном Адамсом и легла на крутящийся диск проигрывателя лишь тогда, когда пришла пора очередной чистки, но так и осталась там крутится несколько дней к ряду. И особенно странно, что после БГ ничто менее «символичное», чем у него, не ублажало слух и не трогало душу, пока та не постарела достаточно и не огрубела, чтобы принять, понять комуфляж той поэзии, облачившейся в серую повседневность, отчаявшись донести свое предупрежение о смерти всего того, что еще так недавно было трепещуще живым и волнующим. Вехи, подобные этой — все, что останется, когда грустный, ворчливый starikashka обернется назад, может быть, в последний раз...
Elsh › Так а этот здесь такой особенный гитарный проигрыш-то откуда? Я ж почти сам его нащупал. Но нет, так и не понял, где слышал его ещё.
Почти угадываю. Но это не точно. Это не Дэвид Боуи случаем?

Второй вариант, из близкого кластера: Прокол Харум. Третий: Пинк Флойд. Четвёртый: Нирвана. Пятый: Янка и Летов.

Нет, ну чего вы? Я совсем уж угадываю, наобум, внаглую — а вы-то точно должны помнить.
Indian › Ну, из ваших догадок я выбираю скорее Пинк Флойд, потому что начало там с минорной доминантой, что используется чаще в «Стене», например. Но это такой довольно характерный для той эпохи рока прием. К нам-то оно все оттуда попало, хотим или нет, но такие паттерны использовались нашими «рокерами» постоянно. Вообще, это довольно болезненный вопрос — «музыкальное наследие» советского рока. Если честно, она даже в лучших своих образцах жутко вторично. Спасает то, что язык и его мелодика помогают «выныривать» из тотального повтора. Ну, и само музыкальное воспитание на советской музыке наших «рокеров» складывается в их пользу — им удалось избежать тотальной мимикрии. Ключевыми в этом влиянии, я бы все же назвал трех китов — Битлы, Дилан и Пинк флойд. Их влияние огромно. Дело ведь не в уникальности самой музыки, тут очень сложно совершенно не походить на кого-то, причем независимо от стиля или жанра. Дело в том, чтобы сделать это ненавязчиво и для своего слушателя. А отличие от всех них было именно в языке и направленности на внутренний рынок. Не многим «отсюда» удалось сделать хоть какую-то карьеру «там» даже, и тем более, на их языке. Вспомните наиболее успешные проекты? Я могу назвать лишь «Парк Горького». Ни Кузьмин, ни даже БГ с «Radio Silence» не имели сколь-нибудь продолжительной карьеры. Именно в финансовом смысле. Потому что музыка хромала и не была настолько самобытной, чтобы выделиться. Это нисколько не умаляет их достоинств, но в смысле симбиоза музыки и текста — тут, конечно, только на родном языке. Ну, я так считаю.
   


















Рыси — новое сообщество