lynx logo
lynx slogan #00044
Привет! Сегодня у вас особенно незнакомое лицо.
Чтобы исправить это, попробуйте .

А ещё у нас сейчас открыта .




секретный шифр д-ра Тьюринга, O.B.E:

включите эту картинку чтобы увидеть проверочный код

close

Эрнест Хемингуэй




   

№6441
5125 просмотров
21 декабря '13
суббота
10 лет 216 дней назад



Кэндзабуро Оэ — Записки пинчраннера (1976)

Кэндзабуро Оэ — Записки пинчраннера (1976)
Литература, кроме того, что она выражает скрытые и явные желания автора, является ещё и коллективной попыткой понять, в какое такое вещество мы вляпались, родившись.

Трудночитаемый роман Кэндзабуро Оэ в большей степени роман-понимание, чем роман изображение.


Не знаю, как насчёт трудночитаемости, я с первых же строк втянулся так, что за кошкой убрать (и об этом у Кэндзабуро Оэ тоже есть) не решался отойти, чтобы не пропустить ни слова в очередном предложении.

Максимально чёткий, ясный текст без единого лишнего слова. Как это обычно у японцев. Рисующий не красками, как это у европейцев, но светом и магическими состояниями. Неспроста вся культура выстроена на дзэн-буддизме. Как этого катастрофически не хватает в европейской традиции.

Прежде чем читать, надлежит знать, что это всё не хитроумная выдумка автора чтобы надавить всем этим трагизмом на тонкие струны души читателя, спекулировать на модной тогда теме опасности ядерной энергетики (и свойственной для японцев национальной травме, не зажившей и по сей день).

Кэндзабуро Оэ пишет о своей боли, о трагедии всей своей жизни, о своём сыне Хикари. И о своём мужестве и воле. Прикрывая веером будто бы яркой выдумки ещё более ослепительную истину и впрямь нанесённой ему смертельной раны.

В июле 1963 года в семье Кэндзабуро и Юкари Оэ родился сын Хикари с серьёзным повреждением головного мозга. Ребёнка подвергли первой из серии операций, необходимых для сохранения ему жизни. Позднее у Оэ родились два здоровых ребёнка: дочь Нацумико и сын Сакурао.

В августе того же года Оэ посетил Хиросиму и начал собирать информацию для эссе об атомной трагедии Хиросимы: первые заметки, которые впоследствии составили «Хиросимские записки», были опубликованы в октябре следующего года в журнале «Сэкай». Из других событий 1964 года следует выделить прекращение членства в «Ассоциации японско-китайского культурного обмена» в знак протеста против проведённого КНР первого ядерного испытания и получение премии издательства «Синтёся» за переломный в творчестве Оэ роман «Личный опыт». [...]

В 1990-е наметился новый поворот в тематике произведений. К тому времени Хикари, реализовав себя как композитор, таким образом обрёл голос, который ему в течение нескольких десятилетий Оэ пытался дать через собственную литературу.


Вот вам ваш Мураками за два года до того бейсбольного матча. Это не авторский стиль даже — это национальная культура, коллективное видение, надличностная эстетика.
  Написал говорящий гриб  
49


The Pinchrunner Memorandum дзюнбунгаку


Нaконец нaши дети выходят из клaссa и идут к нaм. Тaк зaведено, что мы, отцы и мaтери, ждем их нa противоположной стороне спортивной площaдки. Выстроившись в ряд, нaши дети идут медленно, мaленькими шaжкaми. Проходя ту чaсть спортивной площaдки, где дети, не похожие нa нaших детей, игрaют в бейсбол, они поднимaют руки и прикрывaют ими голову. Ну точно мaленькие пленные. Учитель велел зaщитить голову только двоим — моему сыну и сыну бывшего инженерa, у которых вместо недостaющей кости в черепе встaвлен кусочек плaстикa. Но потом и все остaльные дети — и те, кто стрaдaл болезнью Дaунa, и те, кто перенес детский пaрaлич, — восприняли укaзaние учителя кaк относящееся к ним тaкже. Беспомощно подняв нaд головой руки, нaши дети нaчинaют идти еще медленнее. Когдa нaконец они приближaются, дети, не похожие нa нaших детей, которые только что игрaли в бейсбол, уже подметaют площaдку. нaши дети мелкими шaжкaми подходят к нaм сквозь густое облaко песчaной пыли, сощурив свои слaбые глaзa и неотрывно глядя прямо перед собой.
— ...Представьте себе, что произойдет эмоциональный взрыв и он прозреет, осознав свою истинную сущность, которую до сих пор никто не смог постичь. Разумеется, после моей смерти не найдется человека, включая и мою жену, который захочет увидеть моего сына в истинном свете. И мой сын вернется в прошлое, к тем дням, когда на него еще не началась охота, на свой остров Миядзима. Но я знаю, что никогда не наступит такого дня, когда мой сорокавосьмилетний сын направится наконец в желанное место, куда повлечет его тоска. А таким желанным местом для него будет лишь то, где я окажусь после смерти. И он просто пропадет без вести. Но разве такой поступок нельзя назвать мужественным? Ведь вместо недостающей кости черепа у моего сына кусочек пластика — может быть, это и поможет ему решиться на самое рискованное предприятие. Но каждый раз, когда меня посещает подобное видение того, что произойдет после моей смерти, мне хочется, чтобы все было иначе… Наши дети, прикрыв голову руками, мелкими шажками подходят к нам.
Вот почему я могу безошибочно определить, когда тот или иной человек думает о смерти. Встречу на улице школьника, совсем еще ребенка, и сразу же замечаю — он думает о смерти. То же происходит, когда я читаю. Бергсон определил воображение как «защитную реакцию природы на осознание разумом, что смерть неизбежна».
Возникли новые проблемы. Они начались с того, что сослуживец из нашей лаборатории дал мне желтые таблетки снотворного, сказав, что они лучше всякого алкоголя. Приняв их, я уснул, а когда на следующее утро проснулся, подушка от слез и слюны была мокрой, как половая тряпка, хоть выжимай; я лежал, уткнувшись в нее носом, и чуть не задохнулся, но поднялся в сладостном умиротворении. Меня охватило чувство безграничного и в то же время зыбкого счастья.

Я проснулся с головокружением, но во мне еще звучало высшее блаженство — наверно, поэтому сон не сохранился в памяти, но то, что я испытал после таблеток, было потрясающе. Я тщетно противился возвращению в мир из этого высшего блаженства, поэтому, наверно, и лил слезы. Впоследствии я думал об этом не сохранившемся в памяти сне как о какой-то новой проблеме, но, прочитав книгу латиноамериканского писателя Кастанеды, я увидел, что он пишет примерно о таком же испытании, выпавшем на его долю.

Кастанеда, узнав от индейцев народности яки, что цветы одного из видов мексиканского кактуса вызывают галлюцинации, с их помощью погружался в бездонные глубины бессознательного. Когда он находился во власти сна, вокруг него собирались индейцы и наблюдали за ним. После пробуждения начиналась рвота, болела голова, бешено колотилось сердце; еще не проснувшись окончательно, он приподнимался, шатаясь, и заползал в канаву с водой, вырытую у дома, и только после этого приходил наконец в себя — так отвратительно было для него возвращение из мира сна в реальный мир. Не исключено, я видел такие же сны, как и он, они-то и освобождали меня от страха смерти. Но все-таки во второй раз я за таблетками не пошел. И Кастанеда бежал от индейцев, и я тоже бежал от своего сослуживца, снабдившего меня таблетками, из страха, что если буду продолжать смотреть эти сны, то окажусь всецело в его власти.
Бессознательность «потустороннего» носит коллективный характер. Отсюда осознанность «посюстороннего» как чего-то лишенного коллективности.

Я сам даже и не собирался решать вопрос: В чьих руках этот аппарат? Мне было радостно и без этого. Юнг решительно заявляет: «Смысл моего существования заключается в том, что жизнь поставила передо мной вопрос. Или же это я сам как раз и есть вопрос, обращенный к миру. И я должен дать на него ответ».
Дохлой обезьяной он сам назвал себя по телефону и, видимо, гордился этим и даже в одном из писем рассказал, почему он назвал себя именно так. Дохлая обезьяна была галлюцинацией наркомана из «Человека с золотыми руками» Нелсона Олгрена* — когда его лишали наркотиков, ему казалось, что сзади в его шею вцепилась дохлая обезьяна. Отправитель писем заявлял, что он как раз и есть та самая Дохлая обезьяна, которая сзади намертво вцепилась в мою шею.
____
* Олгрен, Нелсон — современный американский писатель.
Помните, у Кинга в «Тёмной башне»?
— С помощью музыки! У всех наших детей прекрасный слух. И всех их нужно сделать музыкантами. Обучение должно быть организовано так, чтобы основной упор делался на музыку! Вот я захватил с собой записки одного индийского музыканта. Прочитав их, можно легко понять, для какой роли в обществе и для выполнения каких социальных функций должна готовить школа наших детей!

Сказав это, отец Мори продемонстрировал, что это не случайно пришедшая ему в голову мысль, а плод длительных раздумий; он вынул из кармана рекламный поясок с пластинки и, все еще пылая от возбуждения, сначала чуть ли не прокричал несколько строк по-английски, а потом прочел их перевод.

«I am always afraid when I play, I pray I can do justice to my guru, to my music…»

«Играя, я всегда испытываю благоговейный страх и молюсь, уповая, что смогу воздать должное моему гуру, музыке. В нашей музыке я ощущаю все богатство Индии. Уже в одной раге воплотилось все духовное богатство нашего народа, история непрерывной борьбы за существование. Это музыка, возникшая из молитв в наших храмах, из самой жизни на берегах Ганга, протекающего по земле священного Бенареса. Звуки существуют везде. И в детстве меня наполняли звуки, игравшие множеством оттенков. Наша музыка объясняет мне весь процесс жизни, начиная с детских лет и кончая смертью…»

Какой гуру?! Какая Индия, какая нафиг рага? Объяснять эти непонятные вещи этим голодным, усталым детям, не соображающим, что происходит, да вы в своем уме?
Иногда себе и другим я говорю и, наверно, буду говорить, вторя леди Макбет:

    These deeds must be thought
    After these ways; so, it will make us mad.

    О делах подобных размышляй,
    Не то сойдёшь с ума.


Как писатель-невидимка, я, разумеется, знаю, что в цитате из «Макбета» опущено «not», «not» в «must not be».

Я вписал «not», исправив перевод отца Мори на японский язык: «О делах подобных не размышляй, не то сойдешь с ума». Зачем он сделал такую ошибку?
Подождав, пока жена, у которой с утра было дурное настроение, переоденет Мори, я увел его в кабинет и стал бить. Мори весь съежился от страха, сощурился, втянул голову в плечи и, пытаясь защитить лицо, выставил вперед локти. Где и когда научился он так защищаться? Может быть, среди общих накоплений человечества, полученных нами еще до рождения благодаря наследственному коду, есть специальный пункт, предусматривающий правила защиты слабого, когда его избивают? А я, приводя Мори в ужас, пользовался самыми грязными методами — схватив за руки, пытался отвести их от лица, тыкал в грудь, чтобы ему пришлось опустить локти, и бил его по щекам.

Вас, отца одного из наших детей, наверно, с души от этого воротит, вам хочется спросить меня: для чего? — запишите мой ответ, и пусть он прозвучит, как смех сквозь слезы, ха-ха, — чтобы научить! Как иначе осознал бы Мори, что три часа его блужданий были ужасными тремя часами, смог бы понять, что должен за это понести наказание? Хотя наказание последовало только через пять часов. Я все бил и бил Мори — и никто бы меня не оправдал, — ха-ха, чтобы научить! Научить, что бросать меня и уходить, бежать так, чтобы я не мог догнать, уходить в неизвестном направлении — плохо! Ха-ха, жестокое учение с весьма сомнительными результатами!

Когда я ударил Мори первый раз, нос его стал багровым, точно внутри его вспыхнула красная лампочка, из глаз пролилось несколько слезинок, и он, будто для того, чтобы подтвердить мой удар, сам стукнул себя по той же щеке. И он не плакал.
   


















Рыси — новое сообщество