Юная майская голубка

Юная майская голубка
    или
Песни птеродактилей

Просыпаюсь от звуков всего прыгающего и падающего. Примерно массой с кота. Ага, это близнецы-леопарды поутру опять играют, как тогда в детстве, громят квартиру. Пусть громят, засыпаю. Тут же снова просыпаюсь, снова прыгают и неистовствуют. Ругаюсь на них: — Поросята, ну дайте поспать, — засыпаю. Тут же снова...

Так, думаю, как бы ни хотелось избечь столь раннего подъёма, надо. Может случилось у них чего, надо выручать. Запутались, например, когтишками. В окружающей обстановке. Бытия бренного. Подъём, вооружённые силы, как бы ни хотелось спать — иди выручай.

Встаю, подхожу к ним. А там голубка, совсем ещё птенец, слёток, что становится на крыло робко, и размером ещё вдвое меньше взрослого голубя, ухитрилась пролезть с подоконника к нам в квартиру через узкую щель в створке, рассчитанную настолько, чтоб туда даже наша крошечная Рысь не пролезла вдруг. А то они тоже любят гулять по балконам и подоконникам... Ветеринары называют это, с нашей, уж ставшей привычной за столько лет трагической иронией «весенний кошкопад» — для них это как для пожарных Новый год всякий раз.

____

Только что наблюдал две кареты, как их тогда называли, скорой помощи, и хорошего такого пузатого врача под 200 кг в робе, что шёл за мной к кассе купить литр хорошей чистейшей водки. Врачи разбираются в водке. Как, впрочем, во всём. Вспомните того же Булгакова. Это без шуток. Это действительно надо. Чтоб залить, притушить хоть на миг наше горе. Ещё думал пропустить его вперёд, как нас учили тогда в незапамятные ещё времена пропускать все машины с проблесковыми маячками даже без включённых сирен, но сразу понял, что всё, он развернулся и стал что-то ещё смотреть на полках из закуски, а значит: это уж не чтоб дезинфицировать что-то срочно... это уж для бригады, чтоб дезинфицировать души наши после всего пережитого. Во врачи ведь берут как раз тех, кто с эмпатией, и сами, главное, идут таковые. Там строгий отбор. За это их так всегда и уважают. Даже не за то, что и впрямь действительно спасают. Это я про ветеринаров, можете пропустить, кто не сталкивался.

Только б эти две кареты были не за этой святой леди, что и кормила все эти годы всех тех кошек в их дворе. Потому что если не она — все прочие не смогут.



И взрослый голубь туда б тоже не пролез. А эта инфузория ухитрилась. Коты её, значит, судя по тем звукам их прыжков, загнали на верх этой приотворённой створки, она легла там, сложила нежные крылышки и боится их:

«У вас тут, конечно, интересно — но очень опасно!»

Действовать надо быстро и точно. А то они такими темпами сейчас быстро догромят остатки интерьера. Они могут, я их знаю, они все дикие! Действовать надо, а я ещё не проснулся. Надо б снять гребёнку, открыть створку, она сама и упорхнёт. Сразу говорю себе: во-первых три кошки вокруг, а они быстрые, ты спросонья за ними не уследишь, упорхнут вслед за ней в створку. Во-вторых, ты же видишь, это слёток с чердака. Сюда она сумела спорхнуть, а туда в пространство мирового воздушного океана ребёнок пока сам боится прыгать. Надо ловить, и на балкон её, пусть там резвится.

А меня с раннего детства родители как-то сразу приучили: голубей не трогай руками, они может для тебя пока и забавные летающие зверюшки, но они грязные, там полно всякой заразы. И крыс тоже не стоит. Вот кошек и собак — ad libitum. Так и повелось. Я даже ворону и ту никогда не трогал, тем более воробьёв — впрочем, сначала попробуй поймай того воробья.

Взвесил всё, и решился преступить это вековое табу. Взял её, а она всего боится... её коты сразу запугали своими прыжками, у них же рефлекс врождённый охотничий, они может и сами не рады, но рефлекс же!.. и покорная всему, такая: берите меня уж, если хотите, своими руками. Надеюсь, ничего плохого вы ж мне не сделаете. Я и беру, а там такие когти и длинный тонкий клюв, как у маленькой цапли (так и не посмотрел с тех пор тот мультфильм, не получилось) — их цыплята тем и отличаются от взрослых толстых голубей, что у тех клюв выглядит таким компактным, а у этих — прям пинцет. Вот, думаю, сейчас этот микроорёл меня с перепугу этими крючьями навзничь располосует. Нет, позволила безропотно.

Сразу вспомнил, как тогда такую же Рысь забрал из машины, из начала путешествия через полстраны, которое она б скорее не пережила. Да выбросили б сами посреди лесостепи бескрайней где-нибудь уж через сутки пути. Она тоже была такая очень испуганная, тихая, безропотно позволила меня себя взять, прижать к груди, понести домой... домой... а там такие её два котёнка выросшие ещё её встречают. Помню её трогательный... не испуг даже, большее. Я очень почувствовал в тот момент её ожидание скорой смерти. Она потом месяца три у нас отходила от этого на кухне, я особо отгородил ей там под столом место, соорудил картонный замок из коробок для прекрасной нежной ранимой принцессы. Вот и этот птенец — так же.

И когда взял её и понёс выпускать на балкон — особое удивление: а она же такая же точно как котёнок, как вон эти все были тогда, когда были её размеров и возраста: тёплая, нежная, и пушистая. Эти перья на ощупь такие же как котячья шёрстка. А я всю жизнь, глядя на мириады столичных голубей вокруг в любую погоду, всё время думал, что они как вон их предки птеродактили — хладнокровны и жёсткохитиновы.

Как раз весь май слышно было даже у нас, как нежно курлыкают над ней её родители, поют и ей, и нам тут свои самые лучшие песенки. Громко так поют, даже нам слышно. Точно так же мурлыкают и кошки над своими котятами и нами, передавая свою любовь и счастье.

Вынес её на балкон, выпустил туда. Кошачие поняли, что всё, вожак занимается вопросом, и уж не пытались вмешиваться, наблюдали, учились.

Потом проверил, упорхнула. Или к себе наверх, или уж умеет летать и вовсе, просто сама пока робеет с непривычки.

____

И вот сегодня она снова к нам прилетела, уселась на выступ закрытой форточки и долго нас изучала:

«Как вы тут живёте, пушистые?! Вы интересные, я буду ещё к вам прилетать. Я столькому всему учусь у вас! Мир так чудесен и прекрасен!»


Простите, что так выделяю, в новые строки, вопреки общим правилам, но следуя здесь тому родному для меня издавна пониманию:

И всё, что они говорят — вечно живущие ангелы и умирающие дети — всё это так значительно, что я слова их пишу длинными курсивами, а всё, что мы говорим — махонькими буковками, потому что это более или менее чепуха.

Прилетай, радость наша. Надо же, я городской ребёнок, и мне сразу после рождения запретили трогать вас голубей, я и не знал что вы, оказывается такие нежные и пушистые наощупь, и такие тёплые. Как котята.

____

Они ведь все эти годы живут над нами, и снова и снова прилетают на родной чердак, чтоб высиживать всё новых птенцов. Зная, что здесь их дом. Зная, что здесь их никто не обидит, здесь все друзья. Помните, как я тогда рассказывал, как такая же голубка-слёток прокралась к нам в подъезд на лестничную клетку, и сиротливо, как потерявшийся котёнок, жалась к закрытым стальным дверям (как, если народились вдруг следующие поколения, что не в курсе, повелось даже не с Горбачева с его домофонами — а уж с Ельцина, с его бандитизмом) пару дней. А тогда ещё особо написал для соседей объявление на видное место: «Не обижайте птенца, он знакомится с миром, у них гнездо не чердаке, он туда вернётся к родителям». А та голубка была ведь, верно, прабабушкой этой.

____

Божья птица. Я вдруг впервые понял, отчего первые христиане тогда сочли голубку символом Святого духа. Что так и продлилось две тысячи лет вон вплоть до нашего брежневского повсеместного тогда в СССР: «Голубь — символ мира». А это эта их как раз, такая же как и наша, детская радость и родительская любовь. Потом, правда, забыли. А те, кто сам понимал, уж умерли от старости давно. Вот, приходится заново переоткрывать, уж в себе, в герметической алхимической реторте нового опыта тут, вне малейшей былой традиции. Впрочем, вся жизнь именно так и заведена отчего-то. Даже примерно понимаю, отчего: чтоб не списывали на экзаменах. Либо ты сам поймёшь, пока не умрёшь, либо... никто за тебя это не поймёт.