Д/ф Хаяо Миядзаки и птица (Hayao Miyazaki and the Heron, Япония, 2024)
Хаяо Миядзаки и птица | Русский тизер
«Хаяо Миядзаки и птица» — японский документальный фильм 2024 года, снятый Каку Аракавой после выхода картины Хаяо Миядзаки «Мальчик и птица» (2023). Ранее Аракава также снимал документальные фильмы о мастере японской анимации: «10 лет с Хаяо Миядзаки» (2009) и «Бесконечный человек: Хаяо Миядзаки» (2016).
Семь лет японский режиссёр работает над главным проектом жизни — самым кассовым фильмом в его карьере «Мальчик и птица».
Аракава рассказывает о сотрудничестве Хаяо Миядзаки и продюсера Тосио Судзуки, демонстрируя их взаимодействие, которое отражает отношения между персонажами Махито и Цаплей в мультфильм.
Режиссёр тяжело переживает потерю своего наставника и соперника Исао Такахаты, а также физические изменения, которые происходят с самим Миядзаки, когда ему исполняется 80 лет. Зритель также наблюдает за трудностями, с которыми Хаяо сталкивался во время съёмок, в том числе о моментах разочарования, когда он сомневался в своих способностях.
Немудрено, что человек за 80 всё чаще задумывается об этом: о загадке неизбежности смерти. Да ещё и в синтоистско-буддийской японской магической культуре. После смерти друга и соратника, его alter ego. Да ещё когда он — сам Миядзаки, изначально славный этими пониманиями. Впрочем, обычно нас этот опыт затрагивает куда раньше. Но реже.
Именно то, чего ожидал от этого фильма с первых же кадров: именно такой Хаяо Миядзаки, каким мне он всегда представлялся: философ, уровня Мацуо Басё.
Надеюсь, он не выбрасывает все эти свои эскизы? Они столь же ценны, как подмалёвки Хокусая, например. Думаю, в его студии достаточно смышлёных японцев, и у них достаточно помещений, где все их складировать. Я с детства ценил японское изобретение фирмы Sharp: автоматические карандаши 0.5 мм, тогда только появившиеся у нас в СССР. Как странно наблюдать, что он рисует нашими простыми обычными деревянными. Впрочем, его манера требует того. Особо искал, использует ли он тогда наши классические цанговые зажимы для огрызков карандашей... не встретил пока. Зато вон явно электрический ластик лежит на столе.
«Я как будто не могу нарисовать линии там где хочу. Словно они разбегаются из-под карандаша».
Колун, которым он работает вместо зарядки — отличный такой томагавк. Японцы знают толк в эстетике.
The Littlest Warrior (Anju to Zushiōmaru), 1961 Iron Story (Tetsu Monogatari), 1962 Wanpaku Ouji no Orochi Taiji, 1962 The Biggest Duel in the Underworld (Ankokugai Saidai no Kettō), 1963 Hustle Punch (сериал) (Hassuru Panchi), 1965 Secret Little Akko (сериал) (Himitsu no Akko-chan), 1969
Режиссёр
«Принц Севера» (Taiyō no Ōji — Horusu no Daibouken), 1968 A-tarou the Workaholic (сериал) (Mōretsu Atarō), 1969 Apache Baseball Team (сериал) (Apatchi Yakyūgun), 1971 «Люпен III» (сериал) (Rupan Sansei), 1971 «Панда большая и маленькая», (Panda Kopanda) 1972 Lowest-of-the-Low Kitarou (сериал) (Gegege no Kitarō), 1972 Red-armored Suzunosuke (сериал) (Akadō Suzunosuke), 1973 Heidi, Girl of the Alps (сериал) (Arupusu no Shōjo Haiji), 1974 3000 Leagues in Search of Mother (сериал) (Haha wo Tazunete Sanzen-ri), 1976 «Конан — мальчик из будущего» (сериал) (Mirai Shōnen Konan), 1978 «Рыжая Аня» (Akage no Anne), 1979 Chie the Brat (сериал) (Jarinko Chie), 1981 «Виолончелист Госю» (Serohiki no Gōshu), 1982 The Story of Yanagawa’s Canals (Yanagawa Horiwari Monogatari), 1987 «Могила светлячков» (Hotaru no Haka), 1988 «Ещё вчера» (Omohide Poro Poro), 1991 «Помпоко: Война тануки» (Heisei Tanuki Gassen Pon Poko), 1994 «Мои соседи Ямада» (Hōhokekyo Tonari no Yamada-kun), 1999 «Зимние дни» (частично) (Fuyu no Hi), 2003 «Сказание о принцессе Кагуя» (Kaguya Hime no Monogatari), 2013
Продюсер
«Принц Севера» (Taiyou no Ouji — Horusu no Daibōken), 1968 «Навсикая из Долины ветров» (Kaze no Tani no Naushika), 1984 «Небесный замок Лапута» (Tenkū no Shiro Rapyuta), 1986 «Здесь слышен океан» (Umi ga Kikoeru), 1993 «Красная черепаха» (La Tortue Rouge), 2016
Музыкальный продюсер
«Ведьмина служба доставки» (Majo no Takkyūbin) (1989)
Сценарист
«Могила светлячков» (Hotaru no Haka), 1988 «Мои соседи Ямада» (Houhokekyo Tonari no Yamada-kun), 1999 «Сказание о принцессе Кагуя» (Kaguya Hime no Monogatari), 2013
Автор идеи
Wasteland Boy Isamu (сериал) (Kouya no Shounen Isamu), 1973 Flanders no Inu (сериал) (Furandaasu no Inu), 1975 Seton Animal Chronicles: Jacky the Bear Cub (сериал) (Shiiton Doubutsuki Kuma no Ko Jakkii), 1977 Perrine’s Story (сериал) (Periinu Monogatari), 1978 «Таро, сын дракона» (Tatsu no Ko Taro), 1979
«Я слишком сильно приоткрыл свой мозг. И теперь не могу закрыть его обратно...»
Странно, но эти вещи тоже открываются нам весьма рано, уж в юности, где алкоголь и прочие способы медитации, познания себя и мира (мне всегда перипатетика помогала, или вот кинхин, как называют оное с этого края мира) вдруг впервые учат нас тому, что можно быть скучным и обыденным, и прожить таким всю жизнь и умереть в этой же рутине, не выходя из неё... но иногда, если благосклонно небо, можно быть иным. Меня тогда как раз японцы учили этому, они давно практикуют подобное, к ним благосклонна в этом плане их религия.
«Мои рисунки не становятся хуже. Они изначально были плохими».
Тот же Хокусай, если вы помните его то знаменитое высказывание.
Меня поразило, как много он стирает, правит. Будто рисует наугад. При том, что он очень хорошо, точно, экспрессивно рисует. Это ли не тяжкий груз перфекционизма, кара богов, за некие небрежности в наших прошлых перерождениях тут.
«Нужно говорить, пока ещё есть возможность. Потом будет поздно. Потом будешь горько жалеть».
«Было тяжко. Было сложно рисовать этот джем».
Осень патриарха. В совсем ином, диаметрально противоположном смысле, чем у латиноамериканцев с другого полюса земного овоида. Итог славной жизни. Когда немного грустно, что она уж давно завершается. Но это только оттого, что она была прожита не зря.
«Может мне стоит написать историю о ком-то, кто открывает двери, которые не следовало, и потом живёт долгую и счастливую жизнь... Так это не работает. Ты в итоге сходишь с ума и умираешь».
Ого, он мне внезапно напомнил то моё понимание, когда мне было лет тринадцать, семнадцать или девятнадцать, вот этого совсем уж не помню, а может и всякий раз тогда снова об этом вспоминал вдруг по случаю. Что мир подобен лабиринту с дверьми, и мы каждый раз выбираем, какие из них открывать. А что дальше будет — уж не от нас зависит. Покуда мы не отворим их, эти двери, эти новые комнаты, пространства, для нас закрыты.
«Миядзаки продолжит делать фильмы. Это того стоило. Если не творить — зачем это всё?»
«Реальный мир — боль. Возвращаться сюда больно. Вот что я хочу сказать».
Ещё старик Будда, что даже не был тогда ещё японцем, сказал это несколько раньше. Я вдруг случайно узнал тогда эту его мысль, четыре благородные истины, сразу после школы. И не сказал бы, чтоб она не изменила меня тогда сразу же. И, вероятно, навсегда.
«Постепенно всё забудешь, и ладно!»
Смрити — что будет запомнено навек, после того как мы уйдём. И забудем этот мир. Но запомним главное из нашего опыта тут.
Можно понять переводчиков, что обобщили цаплю в птицу. Потому что японская зверюшка может быть и цаплей, и выпью, пеликаном и бакланом, и он там рисовал нечто скорее вне нашей привычной цапли пинцетовидной болотной. Его этот фильм ещё не смотрел, не довелось пока, ну может и там это как-то объясняется.
Впрочем, мы как-то привыкли, что в переводе так обобщать нельзя. А то и название этого документального фильма можно легко редуцировать к: «Теплокровное млекопитающее и ещё одно, но другое, яйцекладущее».
О, сейчас показывают повтор по Первому каналу, почти с самого начала. Буду снова смотреть. Очень много родного.
«Когда ветер бьёт в парус под таким углом, лодка движется вперёд. Пойдём прогуляемся. Трава может быть ещё мокрой».
«— Облака ещё ничего. Но гром меня пугает, не люблю гром. — Теперь он стал богом грома».
Узнаёте мелодию, что играет на фоне?
Ками — они такие. Они могут. Это у нас Зевес и Перун был один.
А вот и наша давняя кукушка пригодилась.
Странно, я ведь нечаянно угадал тогда, что и у него самого в студии стоит Тоторо с зонтиком, и эту сцену с зонтом на автобусной остановке из начала, а потом и его самого под тем его зонтом.
Получился фильм не хуже чем его собственные мультфильмы. Наполненный теми же смыслами. Было б странно, если б иначе.
Надо будет посмотреть и прочие документальные фильмы, что были там указаны.
«Зло укоренилось в этом мире. Когда ты борешься за жизнь, мир тебе вовсе не улыбается... Если б это было не так... отчего тогда он умер?»
«Далеко не все боги добродушны и благосклонны».
«Не успеют оглянуться, а им уже по 80. Но сначала их ждёт приключение».
«— Никогда не говори, что ты устал. Ты ведь говорил что справишься. — Кто так говорит? — Мёртвые».
Секундный кадр всего был... он там правда обустроил свою студию прямо под ЛЭП, что видна в окно? Тогда многое объяснимо. В том числе и его неисчерпаемая энергия.
Да, под ЛЭП, другие кадры подтвердили.
«Весь мир грустен и мечтателен, куда бы я ни пошёл. О, дорогие, как тяжело на моём сердце».
Пропустил эту сцену в первый просмотр, отвлекали.
Во второй просмотр понял, отчего его томагавк отскакивает: слишком длинное и пружинящее древко, и, главное, слишком малая масса самой стали. Я тогда на даче в свои десять лет неплохо уже колол дрова нашим некрасивым зато весьма практичным советским колуном. Где он теперь? Там же где и всё наше прошлое. Кажется, у Кэрролла это было тогда нет? мастера логических парадоксов: «Где вчерашний день?» Его главное было поднять, размахнуться, дальше гравитация действовала уже даже при твоём недостатке пока мышечной массы.
Ну и заточку я б посмотрел. Ощущение, что его колун был столь же туп, как и наш тот массивный. Нет, угол может быть хоть 45°, но режущую кромку (в данном случае колющую, чтоб не отскакивал как у него бедного, а раскалывал) вывести всё же стоит столь же безупречно, как он рисовал свои мультфильмы. Снова отвлекаюсь от фильма, стараясь успеть записать. Ничего, если получится, удастся пересмотреть ещё, и снова.
Как странно, когда я колол те свои дрова на даче, его фильмов ещё не было в нашей вселенной, ну, в нашей, в советской. Хотя они уж были в 80-х. Вероятно, у нас их тогда запретил ЦК КПСС. Впрочем, у нас тогда и своих славных советских мультиков тоже хватало... Видите, насколько тонкая материя — мультфильмы? Тут они есть, а спустя миг сразу их нет, и не будет никогда. Как, впрочем, и вся наша жизнь.
Стократ благородней тот, кто не скажет при блеске молний...
«Не могу перестать думать о ней.
Почему меня это так сильно подкосило?»
«— Вы снимаете референсы?
— Они мне больше не нужны».
Отчего-то с детства думал, что мастера его уровня вовсе не нуждаются в референсах: не срисовывают, а работают по чистой видимой картинке в нашем сознании — как и та совершенная фотореалистичная в наших волшебных снах. Которые мне всегда напоминали его мультфильмы.
Мы же в снах наших не срисовываем, не перерисовываем, не имитируем. Мы создаём удивительные миры со скоростью мира. И даже быстрее, и удивительней.
«— Я заметил, в японском названии нет -но. Необычно для Гибли.
— И верно, давайте засунем куда-нибудь».
«Те кто следуют моему примеру — гибнут».
А иных примеров у нас и нет.
О, и сразу третий повтор. Надо смотреть заново. Заметьте, насколько всё в годах, что творят миллионы, миллиарды существ — всё куда глупее того, что делал он. Не про это ли и философия, как наука, собственно? Что есть вещи, которыми надлежит заниматься, к которым следует устремить своё сознание, покуда оно ещё с нами... и есть мириады прочих вещей, коими занимаются все сущие вокруг, и никак их не свернуть с их пути. Ну разве что мультики им показывать, для совсем глупых детей. Как, помните, те японские октябрята в финале, что смотрят на Миядзаки и показывают ему как они рады, что забили гол. На бейсбольно-футбольном поле, что он для них построил. Святой Будда, да вы даже смотрели его мультфильмы, и говорили ему что вам они понравились. Неужто у вас никогда не возникало понимания, что всё вообще надо бросить и идти к нему учиться его недолгому хрупкому ремеслу. Пока он ещё жив.
Ещё на малое время свет есть с вами; ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма: а ходящий во тьме не знает, куда идет.
Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света. Сказав это, отошёл и скрылся от них.
Я уж в первый просмотр думал только о том, какое было б чудо, если б он взял мою руку и быстро научил меня своей манере рисунка. Я бы хранил это чудо вовек, до последнего вздоха. Нет ничего важнее из столь легкодоступного. Увы, я открыл его работы лишь много после, когда моя графическая манера уж давно сформировалась. И не суждено нам с ним повстречаться. Это горе.
Но нет. Мы знаем, насколько многие, почти все, не учатся ничему. Их развлекает вон играть в футбол, низменные инстинкты, примитивные, хуже чем даже животные, насекомые: голые базовые рефлексы.
«— Мне думается, он придумал эту историю с остановкой. Он посмотрел вдаль и сказал...»
Он посмотрел вдаль. И сказал. И кому довелось — все услышали.
«— Он не работает. В конце он выглядел умиротворённо. Он видение, или он настоящий?»
«— Господин Миядзаки! Мы хотим желейных конфет!
— Сперва доешьте свой завтрак!»
В этом ли не смысл нашей недолгой жизни тут, каковой мы усвоили её уж тогда, в детском саду? Что сперва надлежит выучить некие важные для нас в дальнейшем смыслы бытия. И лишь затем только возможна нирвана. Ну, если и кому повезёт.
«— О нет! Мои онигири горят!»
И мы горим. И весь мир пылает. Заметьте, как он буддист ничего вовсе не говорит про буддизм. А всё и так без того сразу видно.
«Растения прекрасны. Они свободны от забот».
Это как раз когда они купили то футбольное поле и оно ещё свободно.
Заметьте, как я пропускал в те недавние просмотры, как нечто не особо существенное, а тут... Затем и нужно пересматривать. Чтоб вывесить веса весомого. Всякий раз.
Миядзаки-сан отрывается от работы, смотрит в окно на футбольное поле, вздыхает:
— Никого нет.
«— Пеликаны в панике. Я хотел показать как они двигаются».
«Calm Buddha Blend»
О, вдруг впервые встретил прямое упоминание о том, о ком ранее уж сказал, что никто прямо не говорит.
Заметили эти деревянные стулья господина Миядзаки? Я много лет тому спас такой стул, доставшийся мне в наследство от моего прадеда, ветерана, защитника Москвы. Одного из многих их. Все вообще воевали тогда. У нас в роду вовсе не водилось в войну тех, кто б не воевал. Многие выжили, о тех кто погиб нам тогда советским детёнышам, победившего фашизм социализма, редко, крайне скупо, мало что рассказывали. Старались не травмировать нас.
Одна милая, очень красивая девушка, она видимо потом даже снималась в их телерекламе, я как раз ей тогда посоветовал, но могу ошибаться, могло быть лишь странное совпадение, похожая на неё потом, неожиданно покрасила его стул тот серебрянкой из баллончика и облепила смешными узорными самоклеющимися лентами. Иногда красота бывает внешне, недолго, но нет её отчего-то и внутри. Хотя, казалось бы...
Казалось бы, после такого это проще выбросить. Но это была моя память о нём. Я забрал тогда тот его стул, и всего за вечер ошкурил его заново, и покрыл морилкой и лаком. И потом ещё, как учили нас те давние японские лакировщики шкатулок. И прочей утвари.
И вот этот дедов стул ещё весьма неплох. Двоюродного прадеда, если точнее: в ту войну не только наши деды и бабушки воевали, но и их дяди и тёти. За то, чтоб только появился шанс, чтоб мы случились. Он славный был. Закалённый войной. Пример для меня, как и все наши. «Прадядя»: странно, как вдруг Миядзаки нащупал в этом фильме то слово, что сам я не сумел. На нём тигриные коты пушистые иногда валяются, амурские уссурийские, возникшие и спасённые уж после. Амба! Я, видно, изживаю тот грех Дерсу Узала, о котором прочёл тогда в советском пионерлагере... впрочем, это отдельная история, впрочем тоже дальневосточная. Видимо тоже что-то чувствуют. И меня переживёт, и всех. Это я к чему? Заметьте, Миядзаки-сэнсэй тоже использует те же наши стулья 40-50-60-х. Есть понимание в немногих. Столь немногих. Почти закончились мы уж в вашем новом мире.
Вот что вдруг подумалось: отчего у него в Студии Гибли нет кошек? В фильмах его явна, заметна его симпатия к ним. Живёт не в деловых районах Токио, сплошь уставленных небоскрёбами унд тучерезами: всех этих Синдзюку, Сибуя и Минато, на сотом этаже в крохотной квартире без кухни, в съёмной каморке папы Карло в инсуле — напротив, на первом этаже, как благородный римский патриций, на собственной вилле, и знаем все, что заслужил, места и в студии, и вокруг полно чтоб им гулять. Кошки помогают творчеству, опять же. Особенно творчеству мультипликатора: ходят позируют. И кухня обширна, да только вот чайник наш советский старорежимный, не удивлюсь если и со свистком. Надо б прислать мастеру хороший стеклянный чайник для гунфуча | тяною, для созерцания чая, кроме прочих его благородных свойств, а то мы уж 25 лет такими пользуемся как эгоисты какие, а он всё лишён, но явно развит более чем чтоб оценить.
У меня собиралось в иные времена до пяти спасённых, пока не раздавал. Ему что мешает? Когда раздавал, половина говорила, что аллергия, а другая, что у них нет денег на котокорм. Ну, котокорм не так уж и дорог, разве вот когда они заболевают, всё отдаёшь на их лечение. У него с деньгами всё в порядке, ну разве что аллергия. Но и в этом случае что мешает соорудить во дворе кошачий коттедж жильцов так на дюжину? И кормить их, наблюдая на дистанции, как мы кормим московских диких улично-подвальных кошек, не нарушая их чувство безопасной дистанции, разве что они первые не подходят гладиться. Как они у себя в древней столице Наре так же кормят аж целых оленей. Спасибо что не лосей. Тут недавно в новостях было: дикие медведи Японии настолько размножились и преуспели, что стали жрать всё вокруг, и японцами было решено перестать их подкармливать.
Альтернатива: пеликаны! завести стаю тануки. Вдруг на них нет аллергии?
Впрочем, вон у него детёныши есть, которых он так же кормит желейными конфетами. Примерно то же самое.
Семь лет японский режиссёр работает над главным проектом жизни — самым кассовым фильмом в его карьере
Вовсе не понимают насколько ужасно звучат их циничные бездушные, лишающие по их мнению его — но главное их, права на жизнь, слова: самым кассовым фильмом в его карьере. Это те свиньи как раз из его «Унесённых» начали сыто весело хрюкать, умудрённо обсуждая его творчество, и много ли в ём желудей. Ибо какой мерой меряете, такою и вам будет отмеряно. Да будете вы кассовы и карьерны весьма вовек, во веки веков, аминь. Заметь, ты ведь пожелал им высшего счастья, они над этим пониманием и не прыгнут никогда, пусть хоть вся вселенная рухнет через почти вечность для нас, и её там настигнет тепловая смерть™, как нас учили тогда астрофизики двадцатого века, что изобрели ядерное оружие чтоб нас всех разом уничтожить.
Он пытается напоследок, перед неизбежной смертью скорой дать миру хоть ещё немного. А эти хрюкают про кассовость и карьеру. Они что, правда не видят ничего? Или, скорее, намеренно так вот?
И над главным проектом жизни — это тоже показывает, насколько они вовсе не смотрели его фильмы. Нет, может и смотрели даже, но ничего не поняли. Мы с первого класса знаем подобных вокруг. Девочки такое умеют мило скрывать и улыбаться, девочки лукавы, их этому даже не учат особо, они такими уже рождаются; а вот мы ребята честнее — если кто совсем сразу наглухо дурак, он сразу проявляет всю свою суть. Впрочем, даже у нас тогда ни один самый отшибленный придурок не посмел бы в школе или университете вместо ответов на сугубо научные вопросы отвечать таким вот: «А насколько кассово это будет и карьерно для меня?» Заметьте, Миядзаки тоже куда больше интересует в этом фильме, чтоб его карандаш вёл верные формы. Как и Хокусая тогда, задолго до. Его кассовость и карьера уж свершилась, уж давно позади. И главный проект его жизни — это сама его жизнь, случившаяся с ним. И она была хороша, она удалась, вы можете увидеть это по всем его фильмам: и поздним, но особенно ранним. И, если мы возвращаемся к учению Будды: его душа сформировалась верно изначально, и он это снова подтвердил в это перерождение, снова и снова, много бесконечных почти дней подтверждал всякий раз будто заново — так чего ж ещё желать более этого главного?
Да и японский режиссёр — как-то слишком напыщенно. Как я вижу в этом фильме: он уникальный художник-график. И сновидец ещё, но про это у них нет понятийного аппарата, и, стало быть, нет и слов. Это как сказать: «Семь лет корейский композитор работал над главным проектом жизни — самым кассовым альбомом в его карьере, чёрным».
И теперь не могу закрыть его обратно...»
Странно, но эти вещи тоже открываются нам весьма рано, уж в юности, где алкоголь и прочие способы медитации, познания себя и мира (мне всегда перипатетика помогала, или вот кинхин, как называют оное с этого края мира) вдруг впервые учат нас тому, что можно быть скучным и обыденным, и прожить таким всю жизнь и умереть в этой же рутине, не выходя из неё... но иногда, если благосклонно небо, можно быть иным. Меня тогда как раз японцы учили этому, они давно практикуют подобное, к ним благосклонна в этом плане их религия.
Они изначально были плохими».
Тот же Хокусай, если вы помните его то знаменитое высказывание.
Меня поразило, как много он стирает, правит. Будто рисует наугад. При том, что он очень хорошо, точно, экспрессивно рисует. Это ли не тяжкий груз перфекционизма, кара богов, за некие небрежности в наших прошлых перерождениях тут.
«Нужно говорить, пока ещё есть возможность.
Потом будет поздно. Потом будешь горько жалеть».
«Было тяжко. Было сложно рисовать этот джем».
Осень патриарха. В совсем ином, диаметрально противоположном смысле, чем у латиноамериканцев с другого полюса земного овоида. Итог славной жизни. Когда немного грустно, что она уж давно завершается. Но это только оттого, что она была прожита не зря.
Ого, он мне внезапно напомнил то моё понимание, когда мне было лет тринадцать, семнадцать или девятнадцать, вот этого совсем уж не помню, а может и всякий раз тогда снова об этом вспоминал вдруг по случаю. Что мир подобен лабиринту с дверьми, и мы каждый раз выбираем, какие из них открывать. А что дальше будет — уж не от нас зависит. Покуда мы не отворим их, эти двери, эти новые комнаты, пространства, для нас закрыты.
Это того стоило.
Если не творить — зачем это всё?»
«Реальный мир — боль.
Возвращаться сюда больно.
Вот что я хочу сказать».
Ещё старик Будда, что даже не был тогда ещё японцем, сказал это несколько раньше. Я вдруг случайно узнал тогда эту его мысль, четыре благородные истины, сразу после школы. И не сказал бы, чтоб она не изменила меня тогда сразу же. И, вероятно, навсегда.
«Постепенно всё забудешь, и ладно!»
Смрити — что будет запомнено навек, после того как мы уйдём. И забудем этот мир. Но запомним главное из нашего опыта тут.
Впрочем, мы как-то привыкли, что в переводе так обобщать нельзя. А то и название этого документального фильма можно легко редуцировать к: «Теплокровное млекопитающее и ещё одно, но другое, яйцекладущее».
О, сейчас показывают повтор по Первому каналу, почти с самого начала. Буду снова смотреть. Очень много родного.
«Когда ветер бьёт в парус под таким углом, лодка движется вперёд.
Пойдём прогуляемся. Трава может быть ещё мокрой».
«— Облака ещё ничего. Но гром меня пугает, не люблю гром.
— Теперь он стал богом грома».
Узнаёте мелодию, что играет на фоне?
Ками — они такие. Они могут. Это у нас Зевес и Перун был один.
Странно, я ведь нечаянно угадал тогда, что и у него самого в студии стоит Тоторо с зонтиком, и эту сцену с зонтом на автобусной остановке из начала, а потом и его самого под тем его зонтом.
Получился фильм не хуже чем его собственные мультфильмы.
Наполненный теми же смыслами.
Было б странно, если б иначе.
Надо будет посмотреть и прочие документальные фильмы, что были там указаны.
«Далеко не все боги добродушны и благосклонны».
Но сначала их ждёт приключение».
«— Никогда не говори, что ты устал. Ты ведь говорил что справишься.
— Кто так говорит?
— Мёртвые».
Секундный кадр всего был... он там правда обустроил свою студию прямо под ЛЭП, что видна в окно? Тогда многое объяснимо. В том числе и его неисчерпаемая энергия.
О, дорогие, как тяжело на моём сердце».
Пропустил эту сцену в первый просмотр, отвлекали.
Ну и заточку я б посмотрел. Ощущение, что его колун был столь же туп, как и наш тот массивный. Нет, угол может быть хоть 45°, но режущую кромку (в данном случае колющую, чтоб не отскакивал как у него бедного, а раскалывал) вывести всё же стоит столь же безупречно, как он рисовал свои мультфильмы. Снова отвлекаюсь от фильма, стараясь успеть записать. Ничего, если получится, удастся пересмотреть ещё, и снова.
Как странно, когда я колол те свои дрова на даче, его фильмов ещё не было в нашей вселенной, ну, в нашей, в советской. Хотя они уж были в 80-х. Вероятно, у нас их тогда запретил ЦК КПСС. Впрочем, у нас тогда и своих славных советских мультиков тоже хватало... Видите, насколько тонкая материя — мультфильмы? Тут они есть, а спустя миг сразу их нет, и не будет никогда. Как, впрочем, и вся наша жизнь.
Стократ благородней тот,
кто не скажет при блеске молний...
Почему меня это так сильно подкосило?»
— Они мне больше не нужны».
Отчего-то с детства думал, что мастера его уровня вовсе не нуждаются в референсах: не срисовывают, а работают по чистой видимой картинке в нашем сознании — как и та совершенная фотореалистичная в наших волшебных снах. Которые мне всегда напоминали его мультфильмы.
Мы же в снах наших не срисовываем, не перерисовываем, не имитируем. Мы создаём удивительные миры со скоростью мира. И даже быстрее, и удивительней.
— И верно, давайте засунем куда-нибудь».
А иных примеров у нас и нет.
Я уж в первый просмотр думал только о том, какое было б чудо, если б он взял мою руку и быстро научил меня своей манере рисунка. Я бы хранил это чудо вовек, до последнего вздоха. Нет ничего важнее из столь легкодоступного. Увы, я открыл его работы лишь много после, когда моя графическая манера уж давно сформировалась. И не суждено нам с ним повстречаться. Это горе.
Но нет. Мы знаем, насколько многие, почти все, не учатся ничему. Их развлекает вон играть в футбол, низменные инстинкты, примитивные, хуже чем даже животные, насекомые: голые базовые рефлексы.
«— Мне думается, он придумал эту историю с остановкой. Он посмотрел вдаль и сказал...»
Он посмотрел вдаль. И сказал. И кому довелось — все услышали.
«— Он не работает. В конце он выглядел умиротворённо. Он видение, или он настоящий?»
— Сперва доешьте свой завтрак!»
В этом ли не смысл нашей недолгой жизни тут, каковой мы усвоили её уж тогда, в детском саду?
Что сперва надлежит выучить некие важные для нас в дальнейшем смыслы бытия. И лишь затем только возможна нирвана. Ну, если и кому повезёт.
«— О нет! Мои онигири горят!»
И мы горим. И весь мир пылает. Заметьте, как он буддист ничего вовсе не говорит про буддизм. А всё и так без того сразу видно.
Это как раз когда они купили то футбольное поле и оно ещё свободно.
Заметьте, как я пропускал в те недавние просмотры, как нечто не особо существенное, а тут... Затем и нужно пересматривать. Чтоб вывесить веса весомого. Всякий раз.
Миядзаки-сан отрывается от работы, смотрит в окно на футбольное поле, вздыхает:
— Никого нет.
«— Пеликаны в панике. Я хотел показать как они двигаются».
О, вдруг впервые встретил прямое упоминание о том, о ком ранее уж сказал, что никто прямо не говорит.
Одна милая, очень красивая девушка, она видимо потом даже снималась в их телерекламе, я как раз ей тогда посоветовал, но могу ошибаться, могло быть лишь странное совпадение, похожая на неё потом, неожиданно покрасила его стул тот серебрянкой из баллончика и облепила смешными узорными самоклеющимися лентами. Иногда красота бывает внешне, недолго, но нет её отчего-то и внутри. Хотя, казалось бы...
Казалось бы, после такого это проще выбросить. Но это была моя память о нём. Я забрал тогда тот его стул, и всего за вечер ошкурил его заново, и покрыл морилкой и лаком. И потом ещё, как учили нас те давние японские лакировщики шкатулок. И прочей утвари.
И вот этот дедов стул ещё весьма неплох. Двоюродного прадеда, если точнее: в ту войну не только наши деды и бабушки воевали, но и их дяди и тёти. За то, чтоб только появился шанс, чтоб мы случились. Он славный был. Закалённый войной. Пример для меня, как и все наши. «Прадядя»: странно, как вдруг Миядзаки нащупал в этом фильме то слово, что сам я не сумел. На нём тигриные коты пушистые иногда валяются, амурские уссурийские, возникшие и спасённые уж после. Амба! Я, видно, изживаю тот грех Дерсу Узала, о котором прочёл тогда в советском пионерлагере... впрочем, это отдельная история, впрочем тоже дальневосточная. Видимо тоже что-то чувствуют. И меня переживёт, и всех. Это я к чему? Заметьте, Миядзаки-сэнсэй тоже использует те же наши стулья 40-50-60-х. Есть понимание в немногих. Столь немногих. Почти закончились мы уж в вашем новом мире.
У меня собиралось в иные времена до пяти спасённых, пока не раздавал. Ему что мешает? Когда раздавал, половина говорила, что аллергия, а другая, что у них нет денег на котокорм. Ну, котокорм не так уж и дорог, разве вот когда они заболевают, всё отдаёшь на их лечение. У него с деньгами всё в порядке, ну разве что аллергия. Но и в этом случае что мешает соорудить во дворе кошачий коттедж жильцов так на дюжину? И кормить их, наблюдая на дистанции, как мы кормим московских диких улично-подвальных кошек, не нарушая их чувство безопасной дистанции, разве что они первые не подходят гладиться. Как они у себя в древней столице Наре так же кормят аж целых оленей. Спасибо что не лосей. Тут недавно в новостях было: дикие медведи Японии настолько размножились и преуспели, что стали жрать всё вокруг, и японцами было решено перестать их подкармливать.
Альтернатива:
пеликаны!завести стаю тануки. Вдруг на них нет аллергии?Впрочем, вон у него детёныши есть, которых он так же кормит желейными конфетами. Примерно то же самое.
Вовсе не понимают насколько ужасно звучат их циничные бездушные, лишающие по их мнению его — но главное их, права на жизнь, слова: самым кассовым фильмом в его карьере. Это те свиньи как раз из его «Унесённых» начали сыто весело хрюкать, умудрённо обсуждая его творчество, и много ли в ём желудей. Ибо какой мерой меряете, такою и вам будет отмеряно. Да будете вы кассовы и карьерны весьма вовек, во веки веков, аминь. Заметь, ты ведь пожелал им высшего счастья, они над этим пониманием и не прыгнут никогда, пусть хоть вся вселенная рухнет через почти вечность для нас, и её там настигнет тепловая смерть™, как нас учили тогда астрофизики двадцатого века, что изобрели ядерное оружие чтоб нас всех разом уничтожить.
Он пытается напоследок, перед неизбежной смертью скорой дать миру хоть ещё немного. А эти хрюкают про кассовость и карьеру. Они что, правда не видят ничего? Или, скорее, намеренно так вот?
И над главным проектом жизни — это тоже показывает, насколько они вовсе не смотрели его фильмы. Нет, может и смотрели даже, но ничего не поняли. Мы с первого класса знаем подобных вокруг. Девочки такое умеют мило скрывать и улыбаться, девочки лукавы, их этому даже не учат особо, они такими уже рождаются; а вот мы ребята честнее — если кто совсем сразу наглухо дурак, он сразу проявляет всю свою суть. Впрочем, даже у нас тогда ни один самый отшибленный придурок не посмел бы в школе или университете вместо ответов на сугубо научные вопросы отвечать таким вот: «А насколько кассово это будет и карьерно для меня?» Заметьте, Миядзаки тоже куда больше интересует в этом фильме, чтоб его карандаш вёл верные формы. Как и Хокусая тогда, задолго до. Его кассовость и карьера уж свершилась, уж давно позади. И главный проект его жизни — это сама его жизнь, случившаяся с ним. И она была хороша, она удалась, вы можете увидеть это по всем его фильмам: и поздним, но особенно ранним. И, если мы возвращаемся к учению Будды: его душа сформировалась верно изначально, и он это снова подтвердил в это перерождение, снова и снова, много бесконечных почти дней подтверждал всякий раз будто заново — так чего ж ещё желать более этого главного?
Да и японский режиссёр — как-то слишком напыщенно. Как я вижу в этом фильме: он уникальный художник-график. И сновидец ещё, но про это у них нет понятийного аппарата, и, стало быть, нет и слов. Это как сказать: «Семь лет корейский композитор работал над главным проектом жизни — самым кассовым альбомом в его карьере, чёрным».