Часто ли вам приходится искать по дому ключи, носки, телефон, кота? Если да, вы можете сильно облегчить себе жизнь с помощью Bluetooth-стикеров Stick-N-Find. Каждый такой стикер представляет собой «монету», сравнимую по размеру с 25-центовиком, толщиной 4,1 мм и весом 4,5 г. Метку можно прикрепить практически к любому предмету и отслеживать ее местонахождение через Bluetooth-приложение на мобильном устройстве (iPhone 4S, iPhone 5, iPad 4-го поколения, новом iPod touch, iPad mini, гаджетах на базе Android версии 4.0 и выше). Stick-N-Find обладает радиусом действия до 30 м, и на экране телефона/планшета показывается расстояние до искомого предмета в каждый момент времени. Одно мобильное устройство способно одновременно контролировать до 20 стикеров. На данный момент, пока проект Stick-N-Find еще находится в процессе реализации, заказать комплект из двух Bluetooth-меток можно за 35 долларов.

Козыряние пришло из средневековой Европы — как отголосок движения руки рыцаря, приподнимавшего забрало. Подразумевалось, что таким образом он демонстрировал дружеские намерения. Когда шлемов не стало, военные вместо забрала стали приподнимать или вообще снимать свои шляпы. Но и из-за неудачных решений в военно-шляпной промышленности головные уборы военных становились все более вычурными и громоздкими и снимать их было все неудобнее. К тому же появилось огнестрельное оружие, и руки солдата, поджигавшего фитиль аркебузы, были испачканы в саже. Чумазыми пальцами да за красочную шапку — как-то непрактично. Вот они и перестали к концу XVIII века обнажать голову, заменив действие жестом — поднесением руки к виску. Вот так-то.

Как-то мне пришлось участвовать в любопытном эксперименте: вашу фотографию разрезали вдоль пополам,а затем делали с правой и левой половины лица зеркальные дубли и соединяли эти половинки. То есть в результате у вас было два фото — вы из двух левых половиной и вы из двух правых. Удивительно дело — это были разные лица!

Я вспомнила об этом опыте, когда увидела фотографические опыты Бобба Нила Адамса. Он соединял в одном лице фотографии одного человека, но снятые в разное время — в детстве и с разницей в десятки лет. И вот что удивительно — люди сильно меняются, но... остаются неизменны.

Работы Кита Томпсона — свободного художника и иллюстратора.

Спешу сообщить, Ледовитый океан наш!!! Простите за эмоции, это действительно так, шельф почитали, полезных ископаемых хватит лет так на тысячу! Буровую там не зря ставили, пришли карты, Мы нашли топливо!! Всем хватит за глаза, там много! Но есть одно но, США претендует. Делали облёт лицензионного участка, я обратил внимание на два серых пятна, чётко выраженных на фоне льда, это наши атомные БПЛ. Зачем они там? Неужели идёт борьба на выживание?

Фото не моё, но соответствует реальности, там видно берег океана.

Ультраортодоксальные евреи изобрели и внедряют специальные механизмы сионизма, устраняющие всех красивых женщин в поле зрения.

А я сегодня утром скворца встретил.

Он шёл по пашне, полон дум,
Искал чего-то для себя.

Замедлил шаг, обернулся, остановился.
И стал идти за ним. Будто он мой учитель.

А он и был. И есть.

Вы видели, насколько прекрасен ажурный узор на их сложенных крыльях?
Золотисто-графитовый, будто нарисован рукой мастера,
Когда они вот так идут по чёрной весенней земле.
И клюют её своим удивительно жёлтым клювом?

И вдруг он взлетел и сел на электрический столб,
И начал смеяться надо мной:
Глупый ты, ты думал я умею лишь клевать землю
А я умею летать много выше тебя!

А я думал: глупый ты, ты думал я преследовал тебя
И позволял идти рядом с тобой думая что я охочусь может
И позволяя всё, зная что наделён славной силой, что много выше меня.
А я тобой любовался.

____

Это наверное тётка была.
Тётки они такие, всегда ехидные.

Чёрный Лукич ‎— Девочка и Рысь (1996)

00:00 Светлячок
02:39 Про дождинки
05:56 Деревянное облако
09:37 Бабье лето (Осень патриарха)
14:19 В одинокие дома
17:08 Остров сокровищ
21:09 Принц
24:10 Завял цветок
28:19 Доплыви
31:09 Дом на дюнах
33:32 Алиса
36:26 Капитанская заря

Был научен уж тогда до призыва, всеми этими ПОГО: Пограничным отрядом гражданской обороны, и прочим адом по SNC, что Летова окружал явно совсем гаражный рок, в прямом смысле. Ну, кроме Ромыча и, главное, Янки, что вообще сразу и вокруг святая, отчего-то, так получилось, кроме шуток. Нет, вы можете даже про Гагарина или Чапая пошутить, только не про неё. Трудно объяснить отчего, но это так. Который вовсе не стоит слушать, ибо единственный помимо их Летов похоже тогда умел в философию, поэтику и мелодику. А прочие его сотоварищи умели лишь вон оное их:

«Эй, подруга, выползай-ка и на друга полезай-ка, чтобы шуткой молодёжной перекинуться» — или как-то так, старею, забывать начал, 286 лет примерно прошло с тех пор.

Вскоре после ДМБ нашёл в ларьке в переходе под тремя вокзалами две кассеты Неумоева. А все альбомы Янки на кассетах так и сразу тогда собрал, как самое важное. Но много позже открыл Кузю УО: Константина Рябинова... Цитировал у нас, ещё при жизни апостола славного, если вы тоже помните. Теперь вдруг впервые открыл Чёрного Лукича: Вадима Кузьмина. Простите, меня флот тогда надолго выключил из всего прежнего. А он, теперь вижу, явно ведь тоже флотский парнишка? Или скорее с тягой ко всему такому. Рысь вот как раз ещё. Много всего.

Прослушали весь альбом вместе с Рысью. Два раза. Сразу нам очень понравилось: по кошкам тоже сразу видно — нравится им музыка, или они спрыгивают и деликатно уходят. Она дремала в командирском кресле, я сидел рядом и гладил её пятнистую шубку... ой, да вот она, всё ещё балдеет. Какое же счастье, что я тогда успел спасти её. Очень легко мог мир в то утро развести наши с ней пути навсегда, и к огромному несчастью для неё, скорее к скорой гибели. Которую она уж предчувствовала сама тогда, так что отходила потом несколько месяцев. Я верю в силу их особой интуиции, что, думаю, превосходит нашу существенно, как их обоняние, к примеру, превосходит наши скромные возможности (и обаяние), и многие прочие таланты кошек, о которых люди даже обычно не задумываются. Какое же счастье, что она со мной, и сколько счастья она уж подарила мне. Вот она, девочка и рысь в одном. Нежная, радостная, так любящая меня. Я прямо вижу её свет. Её воробушки, два дурака пушистых наших с ней, так её и не признали за свою мать. Ну и пусть, ладно. Мне уж радостно, что они вместе даже не понимая этого счастья, и что по ночам они даже лежат на мне рядышком, больше не враждуют, как изначально. Да, гоняют её иногда, из спортивного интереса: «Ой, снова эта крошечная кошка тут, давай за ней погоняемся!» — я делаю круглые глаза, грожу им, обычно это Енот, он у нас самый хищник, пальцем: «Нельзя так делать! Это мама твоя. Чти родителей, барсучонок!» Он смотрит не меня виновато: «Ну ладно? Ну чего немножко нельзя погонять, она же такая классная! Мы же в охоту играем!» Я тогда умирал когда он умирал. Я больше не имею права ругать его за что-то. Он тогда умирал с пушистой ушастой усатой с коготками с хвостом, со всеми своими пятнышками и полосками, детской надеждой что да ладно, это ведь невзаправду, раз папа и мама меня так любят. Я умирал взаправду, да и умер уж давно. Отчётливо понимая всё.

Да, к чему я это всё? Вовсе не ожидал тогда на излёте СССР, что от нас утаили тогда такого глубокого поэта и мелодиста. Даже Летова показали немногим. А его нет, его впервые. Срочно слушайте. И какой же я дурак, что тогда, читая про них всех в Контркультуре: «Спинки мента, Кучи в ночи, Кончились патроны, etc.», не смог тогда на кассетах разыскать и его. Впрочем, и не было, барыги такого не продавали, это было тогда за пределом даже не моего, но их горизонта. А потом уж не до того было, много всего приключилось.

В третий раз уж дослушиваем альбом с пятнистой Рысью, песнь про Алису, на те классические стихи по Кэрроллу. А нашей Алисы уж нет. Впрочем, там в начале альбома он и про это сказал.

Перепуганная детка закричала в темноте
Перепрятанна конфетка оказалась в рукаве
В каждой песне про дождинки прорисованы цветы
В каждой песне про морщинки что заметила только ты

Скорее лишь ранняя седина. Live fast, die young, leave a good looking corpse. Но это о том же.

А невидимый при свете
Непонятный в темноте
Светлячок тихонько светит
В непроглядной тишине

Это как раз признак высокого уровня мастерства.
Как нас тому тогда в 90-х учил ещё Кастанеда. С его отцами католической церкви, что прятались даже от ней самой, как те суфии от ислама, чаньцы от буддистов, Сковорода от попов, Летов от советов.
Когда свет лишь для тех — кто заметит его.
Их бывает мало.
Или вовсе не бывает.

По садам по огородам уходил в далёкий край
Ты поплачь моя голуба да смотри не забывай
...
А вернусь поди не вспомнишь как меня отец назвал
В каждой песне про дождинки прорисованы цветы

Да что ж это не включали по всем программам уж сразу тогда с 90-х?!! Поздний Нау был, Чайф, и всякая уж поздняя мура, вот это их уж «русский» рок, о чём мы тогда долго говорили: все эти Мумий, Земфира, Вопли Видоплясова, Океан безобразной Эльзы имени уж задвинутого ими тогда Крематория... постсоветкий уж, и пострусский, увы. А его песен не было! Будто нельзя им, слугам зла, приближаться к чему-то подобного уровня.

Чёрный Лукич — Деревянное облако

Как табачный дым словно стая птиц
Я взлетаю ввысь стаей облаков

Да что ж вы молчали столько десятилетий?!
Я был уверен, что ещё один сибирский панк весь в булавках и ирокезе ругает Ильича нашего давно почившего, как тот младший Летов тогда; ну, судя по его погонялу: Чёрный Лукич. А он вон оно что пел тогда...

Какая знакомая мелодия. Откуда? Это же что-то из Pink Floyd, Procol Harum, King Crimson или... ну вы поняли. Напомните.

А там ещё сразу прямой ответ мне на мою недавнюю реминисценцию о д'Артаньяне и его, их как раз реальных боях, куда более интересных чем у беллетриста Дюма. С их особыми мушкетами и пистолетами и всем.

Дай мне в бою ненамокшего кремня
Плавный ружейный курок

Вы видели там, самураи тогда творчески подошли к научной проблеме защиты фитиля и кремня от времён года, столь любимых как раз японскими поэтами.

Немного не к месту, ну уж больно хороший анекдот вспомнил как раз про времена года. Хотя если б я был не так ленив, вспомнил что-нибудь из Басё того же. Впрочем, это было б даже менее понятным.

Первоклассницу, проверяя её интеллект и знания, спрашивают при поступлении в школу, в кабинете директора, в присутствии родителей, сколько она знает времён года.
— Шесть! — уверенно отвечает юная абитуриентка из дотоль безмятежного детства (вспомните и нас такими же тогда, мы ведь действительно ожидали поначалу, что в школе нас хоть чему-то научат).
— А если подумать?..
— Честное слово, больше не помню. Шесть!
Директор выразительно смотрит на мать. Мать вмешивается:
— Леночка, и что это было?!
— Мама, я правда не помню больше никаких «Времён года», кроме Вивальди, Гайдна, Пьяццолы, Лусье, Чайковского и Глазунова!
— Лена!! А Десятников? а Кейдж?!

Видите? Впору добавлять в этот анекдот: ...а Лукич?!

Залечь на шинели

Мы шинелями больше укрывались. И бушлатами. Тепло, оно вверх испаряется, быстро теряешь за ночь. И так и не понял вашего гражданского прикола снимать на ночь прогары. Зимой так сразу несколькими, они ж тонкие. Вот бушлаты морской пехоты жирные хорошие, это да, это счастье. Как раз там откопал Марио Пузо с его «Крёстным» — те залегали на матрацы, такой был у них национальный бандитский обычай. Впрочем, так с тех пор и не встречал никого, кто читал бы его в тексте, зато все отчего-то восторгаются видеофильмом, что всего лишь передал верно авторский текст, не более. «Сицилиец» тоже неплохая античная трагедия, мне его тогда докинули в конволюте, но отчего-то их жадные скрюченные голливудские ручонки так и не дотянулись тогда и до его экранизации выгодной, ну или я просто за ними не очень следил.

Неизвестная мне поэтесса

А это как раз пятнистая Рысь золотистая. Она неизвестна мне, лишь проекцию её наблюдаю, столь милостивую ко мне, и это делает меня счастливым. Вон эти ласковые пушистые ушки спят, совсем как у той диснеевской Гаечки, когда сыновья её были изначально Чип и Дейл отчего-то, ну очень похожи. Спит, красавица наша. И очень поэтесса. Ей этот альбом нравится. Или что я её глажу, будто у нас с ней так и продолжается медовый месяц, особой взаимной влюблённости. А он и продолжается. Не то что с нашими обычными девками, что вскоре приступают предприимчиво к разрушению как раз главного: этой иллюзии, что и с их стороны были какие-то чувства. Чувства? Какие могут быть чувства? Найти такую жену — истинное счастье. Но счастливы лишь очень немногие. И то, потом вскоре смерть всё отнимает. Что ж лучше? Заранее подготовиться к потерям, иль обрести иллюзию счастья, с тем лишь, чтоб мир потом убил тебя совсем наповал? Вы замечали взгляды стариков, что утратили своих любимых жён, смысл всей жизни прежней?

В одинокие дома...

Как же это сокровище могли пропустить, умолчать, даже для нас, на тридцать лет? А всё, умер он тогда.

В одинокие дома беспокойный ветер
Полетела голова закружились ветки