географию Кубы изучал как раз по запискам Че, «Эпизодам революционной войны», переживал за них...М.: Воениздат, 1973.
Guevara, E. La guerra de guerrillas. — Habana: Dep. de Instr. del Minfar, 1961.
В библиотеке MiliteraА я этим вечером дикого городского котёнка покормил. Он мышку ловил под землёй, это очень роднит их с лисами. Под газоном, что насадили тут у нас некогда. Там явно была мышка. Их чутьё не обманывает.
Вынес ему, скорее ей, скорее это девочка, воды и еды. Такая смешная, попробовала чуть, потом принялась пушистой лапкой её бить, черпать, потом снова принялась пить.
Он тогда в мои десять лет стал моим учителем: хочешь идти в политику, как он, совершенствовать мир, бороться с иными людьми, совсем иного склада, будь готов и убивать щенков в кубинской сельве. Как это не скупясь делают они, твои враги, твои будущие убийцы. Ну, чтобы не отставать, чтоб не проиграть стратегически и тактически. Чтоб не погубить всех прочих кто рядом с тобой. Все политики начиная с древнегреческих и древнекитайских, даже вовсе не с пресловутого Макиавелли и с тех бедных глупых двенадцати цезарей несчастных, этим владеют. Вот цена всей их политике. И им всем, её заложникам и жертвам добровольным.
Как пел ещё тогда Цой, тоже, как оказалось тогда, изрядный растаман:
Твоя строил башня слоновой кости —
Твоя сажал сад: сенсимилья, бананы —
Твоя рыл колодец, где вода нету —
— твоя улыбчив, как юный бог.
Твоя не слушал советов сбоку. И вот твоя башня упал. Упал, упал, прямо на песок.
Слишком сухой песок наша сельва. Ай-я-я-яй, а ты не знал!
Потому что не слушал советов амигос.
Я тогда в Союзе внимательно слушал советы амигос. Лично советы команданте Че, моего учителя с детства. А потом советы Цоя, тоже очень внимательно. Оба были явно, как учит нас буддизм, сознания что прожили много уж жизней и вернулись сюда чтоб учить нас своему опыту, столь, заметьте, разному. Союз у нас тот был Советский, мы были в этом изначально мудрее.
Эрнесто Че Гевара — Эпизоды революционной войны
Убитый щенок
Был ясный день, что не так часто случается в горах Сьерра-Маэстры. Мы осторожно шли вслед за отрядом Санчеса Москеры, продвигавшимся по Агуа-Ревес — одной из наиболее труднопроходимых горных долин в бассейне реки Туркино. По дороге нам попадались следы «деяний» этого закоренелого убийцы: сожженные крестьянские хижины, повсюду горе и затаенная ненависть. По пути своего следования отряд Санчеса Москеры неизбежно вынужден был начать подъем в горы в одном из двух или трех проходов, туда, где должен был находиться Камило со своими людьми. Противник мог также пройти по проходу через горный массив Невада, или по проходу Хромого, или, как теперь его называют, проходу Смерти.
Камило Сьенфуэгос с 12 бойцами поспешно выступил навстречу врагу.
. . .
