Енот выискал где-то мелкую гремучую мышь с жёлтыми пёрышками (загадочная китайская имитация попугайчика может быть, или хотя бы канарейки, а может и колибри, кто их китайцев знает?), со времён ещё когда они были ещё котятами, а то и Алисину, когда их ещё не было. Гонял её вчера весь день, очень радовался. Она и впрямь весьма нарядная такая, подарочная... была, теперь уж тут. В итоге под вечер всё же оборвали они с братцем ей все перья к чертям, я всё проверял до того: надо же, ещё не оборвали! и вот слышно как они гоняют её в коридоре уж в виде не птички, но мышки. Алиска с Багиркой тогда догрызали этих пернато-мохнатых мышей до пластикового корпуса. У них врождённое, длящееся уж миллионы лет, понимание, что надо делать с такими объектами окружающей среды. Длительная культура, что они наследуют уж генетически давно. Все эти годы благоговею пред их этим феноменом: как возможно столь эфемерные понимания, что даются нам вроде как лишь с опытом — наследовать уж изначально? Видимо, тут дело не только в генетике, в наследовании устройства организма. И тем более не в обучении: Рысь саму поймали в лесу маленькой кисой, и тем более им она тогда не успела ничего рассказать. Насколько хорошие и заманчивые птички. И мышки. И рыбки. А позавчера они все пришли и стали медитировать на миску со свежим мясом. Нет, их всех вполне устраивает привычный сухой кошачий корм... но всё же что-то будоражит. Но нет, не притронулись, проявили патентованную кошачью деликатность. О, Опоссум пришёл! холодный влажный носик, нежная тонкая мордочка, надо срочно гладить. Откуда я узнаю, что надо срочно гладить? Вот! Они учат нас чувствовать тонко.
А вчера встретил во дворе вышедшую на снег из амбразуры подвала поесть из миски (кормят их у нас тут, где их не кормят — там они не живут, быстро погибают от голода) точную копию нашей Рысеньки. Такая же крохотная, пятнистая, золотистая, почти такие же полоски на хвосте. Надо же, если б не знал, что наша вон сидит в доме, подумал бы что она. Дикая версия нашей одомашненной рыси.
Это я к чему? С Рождеством, православные!
Есть у меня такая сложная гипотеза, что именно кошки и научили нас тогда эмпатии, ибо до них, вы знаете, язычники вон, как у Гомера, были дики и необузданны. Да и даже во времена Сократа и Александра. И только после нескольких поколений эллинизма, проникнутого египетскими мистериями древними и всем прочим таким, там в Леванте финикийском и зародилось это общее понимание наше. А что творят иудеи с арабами в Леванте том и спустя два тысячелетия — ну, вы видели. Видимо, нет на них благословения пушистого, раз так себя ведут.
Рысь в коробке на столе, на месте где мы так долго прощались с Алисой в её последний вечер, издала тихий звук, что мне напомнил нечто.
— Кех! — ответил рефлекторно, повторил за ней. И вдруг понял, что очень давно никто из них не говорит мне: «Кех!» Это было её, Алисы, пандочки нашей нежной, особое слово. Думаю, оно означало, как невероятно она любит меня. И я ей всегда отвечал. Это был наш с ней особый кошачий ритуальчик. «Кех, моя милая, кех, моя хорошая». Впрочем, изначально оно значило: «Кех! Ну-ка брось мне мячик снова! Я готова его ловить». Моя чудесная теннисистка ловкая. А она ведь так тогда не только играла, но и старалась завоевать моё сердце: «Гляди какая я ловкая, правда ведь?!» Ты самая ловкая. Я положил тот мячик, один из тех наших, что хранил все эти годы... А ещё она так любила лизать мне запястья. Иногда до ссадин потом. Ну нравилось ей. Я её всякий раз подкалывал: «Ну что, вкусная обезьяна?» И потом научился из этого опыта, и стал покупать ей самые вкусные натуральные сосиски с сыром и ветчину, и она их почти до последних дней слизывала своим шершавым язычком, предпочитала экономить их, растягивать, как дети мороженое... Много всего можно вспомнить, 14 лет прошло у нас вместе. Но больно вспоминать.
Они тоже меня все любят. Каждый по-своему.
Енот ложится в ногах и греет их, как верный сквайр, оруженосец, своего рыцаря. Зовёт на кухню и подставляет пузо погладить: «Гляди! Я всё ещё твой котёночек тот! Ты же так же любишь меня, как тогда?» Конечно. Но ты прав, это всякий божий день надобно заново вспоминать в себе и проявлять, иначе забудется, как бывает среди людей. Видите, насколько Енот мудр? А ещё Енот иногда зовёт на кухню, а потом бежит вприпрыжку в комнату и занимает командирское кресло, зная что оттуда я уж не стану сгонять его, а я подойду, скажу ему: «Какой же ты умный енот, снова ты меня обхитрил», и буду стоять рядом и гладить его пузо, а он будет валяться, наш мощный дикий тигрёнок полосатый, кот-командир. А потом, когда присяду на краешек кресла, чтоб ему не мешать — он отчего-то сразу деликатно покидает его, чтоб мне не мешать. Мой Энкиду. Мы с тобой одной крови — ты и я.
Рысь вообще в меня страшно влюблена, я для неё и тот кто спас её котят, и она прекрасно это осознаёт и помнит, и стал отчего-то проекцией, заменой её утраченной во младенчестве дикой лесной мамы-кошки пятнистой. Когда Рысь надо утешить или защитить — она прижимается ко мне и... она снова в раю.
И Опоссум тоже. Он прямо становится на задние лапы, выпрямляется, чтоб погладиться. Как умеют они обычно только котятками, как Алиса тоже умела тогда, чтоб показать мне: «Я слышала, ты говорил по телефону, что через час приедут забрать меня в новую семью. Не отдавай меня!! Гляди, что я тебе покажу, как я умею». И встала на задние лапки и пошла вертикально. После, когда поняла, что уж никому её не отдам, да и выросла, потяжелела, больше так не делала. Опоссум, наш особый интроверт изначально, мне он чем-то всегда напоминал Канта, Спинозу или Ницше: видно что крайне умён, но нелюдим; тоже вдруг отчего-то стал особо показывать, как нужен я ему.
Но никто так сильно, как она. И после неё так не любит.
Это было её особое магическое слово. С её смертью мы утратили эту особую магию. Нет её больше нигде в этом мире. Никто не любил меня так отчаянно, как она. После того как я тогда спас её котёночком. И она сразу всё поняла, вернувшись ко мне уж из смерти. Вернувшись одной только силой воли. И только ради меня. Увидев, уж оттуда, как невыносимо я её люблю.
Когда доктор, что реанимировала её тогда, сказала, что нет, шансов нет, если и выживет, то всё, мозг повреждён необратимо, она уж ослепла, глаза остановились и засохли.
Уж на следующий день она снова весело и энергично ходила по квартире, бодро задрав крошечный хвостик, чем котята выражают весь свой энтузиазм, по мотивам которого вон у нас на востоке целое шоссе отгрохали ещё в имперские времена, заново исследовала, пока вслепую, теперь тактильно а не визуально, эту внезапно тёмную пещеру, где очутилась.
Меня потрясла тогда её сила воли, потенциал её энергии, только что умиравшей бездыханно в моих ладонях, пока я нёс её до ветеринарной клиники, с одним моим последним желанием: «Только б сердечко котячье ещё билось, а уж искусственное дыхание как-нибудь обеспечу сам», и обеспечивал потом до утра следующего дня — а тут вдруг снова весело обследующей мир заново. И более всего, её интеллект: пропало зрение? вовсе не беда! я сейчас уж вслепую заново всё быстро откартографирую! Мама-кошка её тогда знатно охренела от увиденного. И перестала подпускать к себе дочь, навек, пока не отдал её, причём ей повезло, её взяла женщина, подобных которым мало по уму и доброте. Видимо, мама-кошка решила, что в её дочь вселились демоны. И всё, сразу привет: «Милая дочь, увы, я вас более не знаю, и даже не приближайтесь ко мне». Мы и человеческих женщин немало таких знаем. Они всегда умеют веселиться и даже рожать может быть — но как только доходит дело до по-настоящему суровых испытаний: «Ой, знаете, это не ко мне, вы видимо ошиблись. Я и дочку свою больше не узнаю, она видимо не моя была всё это время, заботьтесь о ней лучше вы теперь. А то я сама чего-то испугана вдруг». Нет, я не стал тогда меньше её любить и заботиться, принял лишь как необратимое. Но Лизочка конечно немало была травмирована таким поворотом. До того момента она была любимой доченькой своей весёлой мамочки, а тут вдруг бац... Что ж. Зато с того дня и той бессонной ночи у неё появился тот, кто уж тогда просил Господа: «Если тебе снова нужна жертва — возьми лучше меня, но не её».
А после вдруг снова прозрела. С уже новым своим опытом: что я тот, кто весь тот день и потом всю ночь (и лишь под утро стал отключаться, но всякий раз заставлял себя проснуться вновь и проверять, дышит ли она, и снова дышать в её нежную пасть, на всякий случай, поскольку дышала она почти незаметно, и всё ещё была на грани смерти, постепенно уходя от неё в жизнь, чего тогда я вовсе не знал, и уж проклял себя за то, что допустил такое) смотрел в её немигающие глаза, всматривался в её максимально расширившиеся зрачки, пел ей нежные песенки, уговаривал её не покидать меня. И уговорил.
А в этот раз не смог. Рак — такой же неумолимый механический процесс, как огонь или пуля, он просто приходит и уничтожает всю материальную базу нашего сознания тут, сначала медленно, незаметно — а потом очень быстро, стремительно, экспоненциально.
В её последний день я снова вернулся в тот наш с ней прежний ад: её зрачки стали вдруг разными. Анизокория. И я снова, как тогда, был с ней, как тогда, и только и гладил её белоснежную пушистую шубку, и говорил ей как отчаянно люблю её, и ничего мне больше в целом мире не надо. Зная уж, что в этот раз она не выживет. А она всё слушала. И тянулась ко мне из последних сил своих. И ставил ей лучшую музыку, как всегда, все эти годы. Она изначально была очень музыкальной девочкой, не передать как её всегда радовала музыка, а я всегда помнил об этом и до её последнего дня ей ставил самые нежные и красивые мелодии. Она так жадно вслушивалась всегда, что я давно уж понял: так надо, это необходимо, в тех новых мирах она запомнит эти высшие гармонии и сумеет использовать.
И ничего мне больше в целом мире не надо.
И я умру вслед за ней. Но может быть когда-нибудь снова, когда нас давно уж не будет, какая-то новая милая кошка снова придумает, вслед за ней это её «Кех!», и кто-то снова будет так рад слышать его от неё, и отвечать ей. И бросать ей мячик, а она будет его отбивать. Как недавно мы вдруг сыграли с тем диким уличным котёнком, я рассказывал, то ли в футбол, то ли в боулинг. Захожу в его двор часто, но они все, по такой погоде, предпочитают прятаться в своих подвалах. Мы умираем, а вечные структуры, заложенные в нас изначально, продолжаются. И это особо заметно как раз по ним, милым пушистым кошкам.
Так больно вдруг снова ходить по тем местам, где мы гуляли с Алисой в её последние недели в августе. Когда нас уж приговорили, но будто это всё было не всерьёз — ведь вот она со мной, она всё ещё жива. И я подносил её к клумбам, прямо к цветкам —
«Видишь, милая, как мир торжественно и изящно прощается с тобой? Правда он был красивый? Впрочем, подстать тебе».
— где благородные садовники, будто специально для неё, посадили розы, и прочие всякие цветы. Вчера шёл там: все эти клумбы срезаны к зиме под корень. И Алисы больше нет. Утешил себя: «Так же и тебя потом не станет, и эти наши с ней милые места заселят совсем другие уж люди, и их уж судьбы станут свершаться тут, и унесёшь эту огромную боль с собой, будто и её тоже не было никогда». Видимо, умею находить аргументы, когда особо надо, сразу полегчало.
Дорогие товарищи! Радостная новость из столицы всего прогрессивного человечества сотрясла нашу хрупкую планету: ведущий манул Московского зоопарка Тимофей успешно и досрочно выполнил и перевыполнил зажировку, о чём и отчитался, сдав норматив по незалазу на дерево, тем продемонстрировав всем свою готовность к зиме.
А насколько ответственно и качественно выполнил свою зажировку ты?
Манул Тимофей из Московского зоопарка начал зажировку ТВЦ 3 месяца назад За лето кот изрядно похудел, теперь нужно срочно набрать потерянные килограммы.
Чтобы процесс прошёл увлекательно, шкиперы спрятали в разных местах вольера крыс и перепёлок разнообразных неожиданных. Не столько даже для нашего героя стало это сюрпризом ужасным, сколько для них, что тоже всю жизнь были уверены, что они тоже питомцы зоопарка того, что их тоже эти добрые тётеньки и дяденьки любят как родных и искренне так выращивают. Как нас тогда тоже в СССР.
И директор у него симпатичная.
Манул Тимофей готовится к лету и разжировывается Новости Москвы | Москва Life 24 Сейчас его кормят 1 раз в день – ему дают крысу или, если крыса занята, небольшую перепелку. С декабря до конца весны у манулов слабый аппетит, поэтому 2 дня в неделю – разгрузочные.
Манул Тимофей зажировался к зиме РИА Новости 2 года назад Он набрал 6 килограммов и отрастил шерсть. А вы готовы к холодам?
Манул Тимофей из Московского зоопарка начал активную зажировку Первый канал 3 месяца назад Летом символ Московского зоопарка был в своем минимальном весе в 3.7 кг, а сейчас уже 5 кг.
Манул Тимофей добывает перепелку из пакета РГ МЕДИА Месяц назад Московский зоопарк показал, как манул Тимофей добывает себе перепелку Зинаиду. Манул Тимофей продолжает зажировку к зиме. Сейчас ему увеличили рацион питания. Питомец столичного зоопарка весит уже 5,9 кг и уверенно движется к ожидаемым 6,5 кг. При этом раз в неделю у манула бывает шведский стол.
Манул Тимофей затаился и прислушивается к звукам. Московский зоопарк 14 дней назад
В Москве манул Тимофей продолжает зажировку к зиме Первый Севастопольский Манул Тимофей, символ Московского зоопарка, продолжает активную зажировку к зиме. Ему осталось набрать всего полкило: сейчас он весит почти 6 килограммов, а цель – 6,5. Летом этот пушистый представитель семейства кошачьих весил в 3 килограмма 700 граммов.
Манул Тимофей из Московского зоопарка начал зажировку к зиме ТАСС 3 месяца назад Он весит уже 5 кг, сообщили ТАСС в столичном департаменте культуры. Подробнее на ТАСС: https://tass.ru/obschestvo/25035031
Манул Тимофей пришел в свою идеальную форму к зиме и завершил процесс зажировки. Котейко Год назад К началу зимы символ Московского зоопарка стал весить 7 кг 50 гр. К холодам манул Тимоша заметно округлился, стал более пушистым. Также у него порыжели бока. Сейчас зоологи постепенно уменьшают количество кормлении и порций, еду взвешивают, чтобы контролировать вес Тимофея.
Манул Тимофей из Московского зоопарка завершил разжировку к лету ТАСС 6 месяцев назад Манул Тимофей завершил разжировку к лету. Он достиг своего минимального веса — 3,7 кг. Об этом сообщили ТАСС в Московском зоопарке. Подробнее на ТАСС: https://tass.ru/obschestvo/24184
Кстати, спасибо манулу Тимофею за научную консультацию. А то как раз что-то заметил, что наш Енот, примерно его ровесник, и тоже повышенной дикости и пушистости, начал жрать как не в себя, постоянно просит добавки. А он и без того достаточно толстопузый стал. Что очень заметно когда он зовёт к себе на просторную кухню, изначально отданную им как их вотчина, прерии и пампасы, где они полные хозяева мира и никто их не будет тревожить, пока они сами потом не пришли гладиться, прыгать, играть и приставать: и этим братьям, и их маме Рыське потом, и Алисиной семье задолго до них, гладить ему пушистое пузико. И вот я уж начал беспокоиться за него, доктора не рекомендуют поощрять у них лишний вес. И тут оказалось, что это как раз нормальное поведение к зиме. Но что-то уж беспокоюсь за манула Тимофея — какой-то он мелкий для манула, Енот в мае весил 5 кг 250 г, а сейчас, наверно, все 6.
А мы сегодня с диким дворовым котёнком поиграли в каштаны.
Сначала любовался, как он ловит воображаемых мышей на газоне. Может это как раз тот самый, который тогда мышковал в августе-сентябре на другом газоне за автостоянкой, и я его ещё покормил. Потом он подошёл и показал мне свою пустую миску для воды, засыпанную опавшими листьями. Специально побил их там лапкой:
—Понял? — говорит. — Вот!
Понял. Если котик необычайно общительный и жизнерадостный — это сразу видно. Такие и люди бывают, а бывают и совсем другие. Я вытряхнул оттуда листья и уж собрался идти ему за водой и едой, но как раз вышла женщина что кормит их. Сказала, что та прежняя кошка с тем же редким окрасом как и у этих двух котят, скорее всего погибла, кто-то их выловил с неизвестными целями. И неясно, для того ли чтоб взять домой. На мой вопрос не её ли это котята. Нет, этих уж после подбросили недавно. И та чёрная, и те два чёрных кота в соседнем дворе, и все их те котята весёлые. И прочие все, которых встречал в этом дворе, тоже, как всегда, надолго не задерживаются. В основном гибнут на дороге под колёсами.
А пока она ещё не вышла, и я проверял их основные миски, котик прибежал за мной и начал валяться на асфальте, играть с довольно увесистым камешком вместо мягкой игрушки, которым она прижимает их миски, чтоб не унесло ветром. Переворачивался на спину, прижимал его к пушистой груди.
Поговорили с ней, отошёл уж чтоб не мешать, вдруг снова захотелось вернуться в тот момент, где мы все вместе, и она кормит котят, обернулся, вдруг заметил как она тоже обернулась ко мне... тут не удержался и молча перекрестил её. Что может быть более искренним, чем этот наш тот древний тайный знак? Мы как раз говорили с ней, что когда я безнадёжно спасал Алису — и она так же спасала свою кошку, от того же, и столь же безуспешно. Думаю, я не был патетичен в этом нашем общем с ней, это лишь для тех, кто сам знает, о чём это. Она знает.
Отошёл уж, и вдруг придумал: повсюду на асфальте и траве валяются блестящие каштаны. Набрал их много-много, принёс, и кидал котёнку. Второй тоже наблюдал, но насколько этот беззаботный и доверчивый (скорее всего кто-то домашнего котёнка выбросил на улицу) — тот очень осторожный, пугливый, не подпускает к себе.
Бросаю ему каштан, он его перехватывает, ловит лапками. И отфутболивает мне обратно, чтоб я ещё кинул. Когда Алиса была совсем маленькой, она так приносила мне в зубках свой мягкий мячик, чтоб я ей ещё его кинул. Она была теннисистка, а этот футболист.
Долго мы с ним так играли, я потом ходил собирал все брошенные каштаны и кидал их заново. И снова, и снова. Благо, каштаны даже в темноте, где мало что различить, очень заметны на земле и в траве. А второй котик наблюдал. Попробовал и ему бросить, но он слишком пуглив, совсем другого темперамента. Ничего, может потом сам научится тоже. Пример мы ему показали. Насколько открыт миру, играет с ним, видит в нём только счастье и возможности этот, и проявляет чудеса интеллекта, творческого мышления — настолько же ожидает от окружающего мира лишь очередных опасностей другой. Да, мы это с детства уж знаем, скорее читали во всяких умных книжках, поскольку вряд ли это могло входить в их примитивную школьную программу по биологии: что именно эта вариативность и позволяет выживать виду. Где-то погибнут все слишком оптимисты и экстраверты, попав в неожиданно враждебное локальное окружение, а где-то они как раз выживут, встретив друзей что оценят их весёлый нрав.
Так что если встретите тоже котят и каштаны — вы знаете что с ними делать.
В итоге мы эти каштаны уже не метров на пять катали, как шары в боулинге, где он их на середине перехватывал, бил лапками, придавая дальнейший импульс, и кидался за ними догонять, хвостик, весело поднятый как знамя, более светлый сзади и оттого ещё различимый, так и мелькал в наступившей уж темноте — а вовсе рядышком сидели, чуть ни из рук в руки друг-другу передавали. Даже почти погладить его удалось, коснуться шубки. Это я зная, как бьётся у них сердечко во время таких игр, уж стал щадить его.
Заметьте, это он сам меня научил, показав как он ловко играет с камнем. Я как раз подумал, что ну нет, мягкую игрушку ему подарить вряд ли хорошая идея — на улице под дождём она быстро придёт в негодность. А вот любезно предоставленные природой каштаны — как раз отличная замена: они лёгкие, блестящие и далеко укатываются.
Своим тоже набрал немного, с ними попробую. Правда, они давно взрослые, у них котёнковая игривость уж не та что была изначально.
Но главное этим двоим оставил много-много новых игрушек. А все укатятся — они теперь знают основное: принцип, как с ними можно играть, сходят найдут себе ещё. Как помню, лет так пятнадцать назад говорили с соседом, что сам в XX веке, может быть даже ещё при советской власти, вот этого уж не скажу теперь точно, специально сажал все эти каштаны вокруг. Мы с ним вдвоём тогда вышли, изо всех тысяч жителей многоэтажных домов вокруг, чтоб остановить вырубку леса у нас под окнами. Вот, и теперь его каштаны снова особо пригодились, спасибо ему. И этой женщине, что вот уж много лет кормит кошек, и только благодаря ей они там живут.
Вся красота мира, такая редкая в нём, держится всего-то на очень немногих атлантах, один на тысячу или даже более, трудно сосчитать. Внешне незаметных для всех прочих, что сами уж иного, обычного склада прагматичного, и которых интересует вовсе не красота его, и они даже не поймут если вы им про неё расскажете, а только их собственное благополучие.
Много лет уж захожу в их двор по дороге, в надежде снова кого-то из пушистых встретить. Вот, опять это недолгое хрупкое чудо.
Это надо рассказывать с начала. Открываю ему кран в ванной, и он пьёт. Это он тогда придумал. Впрочем, наш первый Енот был такой же. Вообще они все предпочитают проточную воду. В лесу родник бьющий из скалы заведомо чище чем ручей, тем более лужа.
И брата научил этому уж.
А мать приходит за ними следом и наблюдает молча, скромно, заботливо, бережно. Как же она их любит! Чтоб понять что есть любовь, сначала надо понять что есть мать. Первое — лишь производное от второго. Так получилось. Даже не у нас с ними млекопитающих, а вон у рептилий и птиц тоже, уже прежде нас. Отсюда «Бог есть любовь». Это не Христос тогда придумал. И не Будда до того. Это содержится в жизни как в целом. Дало ей возможность длить себя. Бог есть жизнь. Ну, далее мы вспоминаем про сознание — а это уже та давняя любимая тема Будды.
И утолив первую жажду, делая паузу, он глядит потом куда-то вперёд. А я жду, пока он напьётся, чтоб закрыть кран.
И только сейчас понял, решив посмотреть на него в зеркало, и вдруг встретив там его взгляд — что он давно уж так смотрел на меня в зеркало.
Опоссум настолько умный, что много умнее меня. Я только теперь это понял, а он уж давно использует зеркало в ванной чтоб поглядывать в него на меня не оборачиваясь во время этих своих ритуалов гидратации. Это у них вместо чайной церемонии, чай они не любят, предпочитают чистую воду, они пуристы.
Кто ещё вдруг выжил с тех пор и помнит — эта песня была очень популярна в СССР примерно сразу после его крушения, её включали все, тогда ещё немногие, столичные радиостанции несколько раз в день. И отчего-то вовсе ничего прочего из этого и других авторов, что они цитировали. Тогда ко мне впервые закралось дикое лесное подозрение, что у коммерсантов мозга нет. Что они его имитируют. Что у них сердца нет — как-то изначально ясно, иначе они б другие какие-то профессии избрали себе. Нет, но чтоб вот именно даже мозга...
У нас была одна одноклассница, я запомнил как она возмутилась тогда после уроков: «Ну зачем вы опять ставите медляк, давайте что-нибудь весёлое, я хочу танцевать!». А я так попробовал тогда немного вникнуть в текст на слух, и несколько смутился.
Тебе, Лиза. Я тогда и не знал, что потом когда-то в чудесном XXI веке будешь ты. И объяснишь мне о чём тогда была у нас эта трогательная песня в начале 90-х. Мы с тобою так всегда любили слушать всякие сентиментальные песенки вроде этой...
Сразу начинает мне что-то говорить на своём, успокаивать: «Ну что ты, не чихай. Я так за тебя беспокоюсь в такие моменты».
Интересно, это ведь встроенный в них ушастых рефлекс. А стало быть... это они так издревле, миллионы лет назад уж успокаивали своих, из стаи: «Эй! Не вздумай! Вспугнёшь добычу!»
Я правильно понял?
Или Опоссум просто заботится о моём здоровье и в очередной раз проявляет высоты своей тонкой натуры, своей невероятной эмпатии?
А я этим вечером дикого городского котёнка покормил. Он мышку ловил под землёй, это очень роднит их с лисами. Под газоном, что насадили тут у нас некогда. Там явно была мышка. Их чутьё не обманывает.
Вынес ему, скорее ей, скорее это девочка, воды и еды. Такая смешная, попробовала чуть, потом принялась пушистой лапкой её бить, черпать, потом снова принялась пить.
Он тогда в мои десять лет стал моим учителем: хочешь идти в политику, как он, совершенствовать мир, бороться с иными людьми, совсем иного склада, будь готов и убивать щенков в кубинской сельве. Как это не скупясь делают они, твои враги, твои будущие убийцы. Ну, чтобы не отставать, чтоб не проиграть стратегически и тактически. Чтоб не погубить всех прочих кто рядом с тобой. Все политики начиная с древнегреческих и древнекитайских, даже вовсе не с пресловутого Макиавелли и с тех бедных глупых двенадцати цезарей несчастных, этим владеют. Вот цена всей их политике. И им всем, её заложникам и жертвам добровольным.
Как пел ещё тогда Цой, тоже, как оказалось тогда, изрядный растаман:
Твоя строил башня слоновой кости — Твоя сажал сад: сенсимилья, бананы — Твоя рыл колодец, где вода нету — — твоя улыбчив, как юный бог. Твоя не слушал советов сбоку. И вот твоя башня упал. Упал, упал, прямо на песок. Слишком сухой песок наша сельва. Ай-я-я-яй, а ты не знал! Потому что не слушал советов амигос.
Я тогда в Союзе внимательно слушал советы амигос. Лично советы команданте Че, моего учителя с детства. А потом советы Цоя, тоже очень внимательно. Оба были явно, как учит нас буддизм, сознания что прожили много уж жизней и вернулись сюда чтоб учить нас своему опыту, столь, заметьте, разному. Союз у нас тот был Советский, мы были в этом изначально мудрее.
Эрнесто Че Гевара — Эпизоды революционной войны
Убитый щенок
Был ясный день, что не так часто случается в горах Сьерра-Маэстры. Мы осторожно шли вслед за отрядом Санчеса Москеры, продвигавшимся по Агуа-Ревес — одной из наиболее труднопроходимых горных долин в бассейне реки Туркино. По дороге нам попадались следы «деяний» этого закоренелого убийцы: сожженные крестьянские хижины, повсюду горе и затаенная ненависть. По пути своего следования отряд Санчеса Москеры неизбежно вынужден был начать подъем в горы в одном из двух или трех проходов, туда, где должен был находиться Камило со своими людьми. Противник мог также пройти по проходу через горный массив Невада, или по проходу Хромого, или, как теперь его называют, проходу Смерти.
Камило Сьенфуэгос с 12 бойцами поспешно выступил навстречу врагу.
Впервые вдруг не только понял, отчего кошки бодаются лбами, когда хотят показать, насколько мы им важны, насколько они нас искренне любят. Но сам испытал в полной мере, пережил стихийно, на себе.
Вдруг поймал себя на том, что бодаю Лизочку, Алиску, тот наш славный крошечный Хвостик буддизма в пушистый лоб, снова перенёс её на стол:
— Вот она! Вот она живая! красивая, счастье моё!
Вот именно это мы коты в такие моменты и переживаем.
Видимо, она, и все они за все эти годы меня чему-то всё же научили.
Мои, как я давно их называю, много лет, лучшие дзэнские учителя.
Помните? на днях добавлял в наш Каталог · Авторы фото Дайсэцу Тэйтаро Судзуки — выбирал из многих, как обычно делаю, старался выбрать лучшее... и там он часто тоже с кошками. Был непростой выбор из нескольких славных фото с кошками. Надо же, — подумал тогда, — он, оказывается, тоже всё это понимал.
Они меня уж давно, очень давно научили соприкасаться лбами. Это особое чувство. Это как то I'n'I у растаманов, и даже большее. Львы Сиона. В этот раз настоящие львы, подлинные. Пушистые с усами и ушами. А видели б вы их саблезубые клыки, когда забрасываю им в пасти назначенные им врачами таблетки.
В такие моменты, когда мы касаемся лбами, физически ощущаешь, как эта энергия перетекает, вливается в тебя, наполняет тебя счастьем. Если у вас есть кошки (про собак и прочих енотов не знаю, не пробовал, но тоже вполне возможно), и ни разу не испытывали такое сами — попробуйте, вдруг тоже ощутите это.
Впрочем, мне сейчас нет необходимости черпать её энергию — мне б, напротив, какой-то способ найти отдать ей всю мою последнюю энергию, чтоб она выжила. Думаю, этим я как раз инстинктивно пытаюсь. Что-то вчера у самого сердце вдруг снова заболело, и сегодня. Это как раз объяснимо: мне они его давно уж терзают, пытаясь умереть вдруг внезапно, когда только полчаса назад всё было хорошо. Все эти два года. А с апреля так и вовсе постоянно. И вот наконец добились. Я ещё довольно долго держался, да? Но у нас есть давний договор с Небом: если нужна жертва, возьми меня лучше, только не их.
