Из киевского зоопарка, после празднования дня крокодила, усугублённого тем, что ранее киевский зоопарк отказался праздновать день сурка, сбежали 7 краснокнижных сурков, 8 возмущённых дикобразов, венценосный журавль, гондурасская змея и лиса, которой, как самой умной из них, и принадлежала эта смелая идея.
Сурки, что характерно для них, решили бежать не по поверхности планеты, а вглубь, устремившись к её центру. «Они сделали подкоп и зарылись в землю. Мы пытаемся их достать, но чем больше копаем, тем глубже они зарываются», — сказал грустный директор зоопарка.
«Хаяо Миядзаки и птица» — японский документальный фильм 2024 года, снятый Каку Аракавой после выхода картины Хаяо Миядзаки «Мальчик и птица» (2023). Ранее Аракава также снимал документальные фильмы о мастере японской анимации: «10 лет с Хаяо Миядзаки» (2009) и «Бесконечный человек: Хаяо Миядзаки» (2016).
Семь лет японский режиссёр работает над главным проектом жизни — самым кассовым фильмом в его карьере «Мальчик и птица».
Аракава рассказывает о сотрудничестве Хаяо Миядзаки и продюсера Тосио Судзуки, демонстрируя их взаимодействие, которое отражает отношения между персонажами Махито и Цаплей в мультфильм.
Режиссёр тяжело переживает потерю своего наставника и соперника Исао Такахаты, а также физические изменения, которые происходят с самим Миядзаки, когда ему исполняется 80 лет. Зритель также наблюдает за трудностями, с которыми Хаяо сталкивался во время съёмок, в том числе о моментах разочарования, когда он сомневался в своих способностях.
Немудрено, что человек за 80 всё чаще задумывается об этом: о загадке неизбежности смерти. Да ещё и в синтоистско-буддийской японской магической культуре. После смерти друга и соратника, его alter ego. Да ещё когда он — сам Миядзаки, изначально славный этими пониманиями. Впрочем, обычно нас этот опыт затрагивает куда раньше. Но реже.
Именно то, чего ожидал от этого фильма с первых же кадров: именно такой Хаяо Миядзаки, каким мне он всегда представлялся: философ, уровня Мацуо Басё.
Надеюсь, он не выбрасывает все эти свои эскизы? Они столь же ценны, как подмалёвки Хокусая, например. Думаю, в его студии достаточно смышлёных японцев, и у них достаточно помещений, где все их складировать. Я с детства ценил японское изобретение фирмы Sharp: автоматические карандаши 0.5 мм, тогда только появившиеся у нас в СССР. Как странно наблюдать, что он рисует нашими простыми обычными деревянными. Впрочем, его манера требует того. Особо искал, использует ли он тогда наши классические цанговые зажимы для огрызков карандашей... не встретил пока. Зато вон явно электрический ластик лежит на столе.
«Я как будто не могу нарисовать линии там где хочу. Словно они разбегаются из-под карандаша».
Колун, которым он работает вместо зарядки — отличный такой томагавк. Японцы знают толк в эстетике.
В популярных пересказах греческой мифологии на Западе недостатка нет, а некоторые из них переведены и по-русски... Полагаю, однако, что читатель, знакомый с тем или другим из них, при сравнении их с моим найдет много различий — и с удивлением спросит себя, откуда они могли взяться при изложении одной и той же материи. Для ответа я должен объяснить ему, как возникла та совокупность преданий, которую мы называем «греческой мифологией».
Первыми, закрепившими в слове, и притом стихотворном, имеющиеся в сознании народа предания о героях, были творцы героического эпоса, певцы-гомериды; результатом их работы было целое море эпической поэзии, более сотни книг. Из них нам сохранилось только два эпоса, Илиада и Одиссея — правда, лучших, но довольно ограниченных содержанием; все остальное погибло.
За этой первой школой появилась вторая, школа творцов дидактического эпоса; эти люди, тоже певцы, задались целью приурочить предания гомеридов, а также и иные, к отдельным героям, поставленным между собою в генеалогическую связь, в видах обнаружения правды о прошлом правящих родов в тогдашней аристократической Греции. Из этих эпосов, сухих, но содержательных, нам не сохранилось ни одного, если не считать «Феогонии» Гесиода, посвященной генеалогии не столько героев, сколько богов.
Эту вторую школу эпиков-дидактиков сменили в VII-VI вв. лирические поэты, любившие обрабатывать в своих песнях, прославлявших богов и людей, родные мифы, видоизменяя их отчасти под влиянием новых религиозно-нравственных воззрений; из этой литературы, очень обильной, нам сохранились только оды Пиндара и Вакхилида.
Четвертую обработку мифов дали преимущественно в V в. драматические поэты, обращавшиеся однако со своими сюжетами с творческой самостоятельностью; из их творений, коих насчитывалось много сотен, нам сохранилось всего 33 трагедии Эсхила, Софокла и Еврипида.
Одновременно с ними работали над мифами, в-пятых, и первые историки-генеалоги, среди которых выдавался Ферекид; их целью было привести все мифы в историческую систему, причем неизбежно было и некоторое к ним критическое (ввиду множества вариантов), но не творческое отношение. Их работы до нас не дошли.
С III в. начинается, в-шестых, деятельность александрийских ученых, притом двойная: с одной стороны, поэтически одаренные ученые, вроде Каллимаха или Аполлония Родосского, собирают преимущественно малоизвестные предания для поэтической обработки, с другой — так называемые киклографы, компилируя и поэтическую и прозаическую литературу прошлого, пересказывают по циклам (отсюда их имя) с приведением вариантов все попавшие в нее мифы. Ни те, ни другие (кроме Аполлония) нами не сохранены, но о поэтических трудах александрийцев нам дает понятие их талантливый римский подражатель Овидий в его знаменитых «Превращениях», а о киклографах — краткое руководство так называемого Аполлодора.
Наконец, в седьмую группу мы выделяем всех эпигонов, живших в обеих половинах империи около и по P. X., очень различных категорий; тут и последыши эпоса вроде Стация с его «Фиваидой», и Квинт Смирнский с его троянским эпосом, и трагедии Сенеки, и прозаические эксцерпты, как самостоятельные, так и попавшие в комментарии к древним авторам. Это по достоинству наименее ценная категория; но зато она в значительной мере нам сохранена.
Как видит читатель, «греческая мифология», поскольку она сохранилась нам, не представляет собою однородного целого; в древности она развивалась на протяжении столетий, то же, что дошло до нас, — материал случайный, отдельные части которого принадлежат различным эпохам жизни общего дерева.
Каково же по отношению к нему положение современного пересказчика? Возьмем Шваба, одного из лучших: он берёт, понятно, то, что ему дано в готовом виде: историю Кадма по Овидию, Аргонавтов по Аполлонию, Геракла сначала по Аполлодору, а конец по Софоклу, Троянскую войну, насколько можно, по Гомеру, а далее по Квинту Смирнскому и т. д. В результате — полное отсутствие композиционного и идейного единства, и если тем не менее отдельные мифы в его изложении нравятся, то этим они обязаны только своей собственной, исконной, не заглушённой позднейшими наслоениями красоте и жизненности.
Максим Горький был не только буревестником революции и носителем знатных усищ, но и тонко-чюйствующим книгоиздателем, равных которому не знала унылая отечественная действительность.
Неспроста первой книгой, что ACADEMIA выпустила, была небезызвестная вам, дорогие ценители античности и всего такого «Религия эллинизма» Ѳаддея Францевiча нашего Зѣлiнскаго.
В противовес происходящей сейчас местами черной пятницы, предлагаю вашему вниманию замечательную черно-белую пятничную демонcтрацию эффектов соляризации (тут с графиком и формулами) и изогелии от группы UNKLE.
Енот выискал где-то мелкую гремучую мышь с жёлтыми пёрышками (загадочная китайская имитация попугайчика может быть, или хотя бы канарейки, а может и колибри, кто их китайцев знает?), со времён ещё когда они были ещё котятами, а то и Алисину, когда их ещё не было. Гонял её вчера весь день, очень радовался. Она и впрямь весьма нарядная такая, подарочная... была, теперь уж тут. В итоге под вечер всё же оборвали они с братцем ей все перья к чертям, я всё проверял до того: надо же, ещё не оборвали! и вот слышно как они гоняют её в коридоре уж в виде не птички, но мышки. Алиска с Багиркой тогда догрызали этих пернато-мохнатых мышей до пластикового корпуса. У них врождённое, длящееся уж миллионы лет, понимание, что надо делать с такими объектами окружающей среды. Длительная культура, что они наследуют уж генетически давно. Все эти годы благоговею пред их этим феноменом: как возможно столь эфемерные понимания, что даются нам вроде как лишь с опытом — наследовать уж изначально? Видимо, тут дело не только в генетике, в наследовании устройства организма. И тем более не в обучении: Рысь саму поймали в лесу маленькой кисой, и тем более им она тогда не успела ничего рассказать. Насколько хорошие и заманчивые птички. И мышки. И рыбки. А позавчера они все пришли и стали медитировать на миску со свежим мясом. Нет, их всех вполне устраивает привычный сухой кошачий корм... но всё же что-то будоражит. Но нет, не притронулись, проявили патентованную кошачью деликатность. О, Опоссум пришёл! холодный влажный носик, нежная тонкая мордочка, надо срочно гладить. Откуда я узнаю, что надо срочно гладить? Вот! Они учат нас чувствовать тонко.
А вчера встретил во дворе вышедшую на снег из амбразуры подвала поесть из миски (кормят их у нас тут, где их не кормят — там они не живут, быстро погибают от голода) точную копию нашей Рысеньки. Такая же крохотная, пятнистая, золотистая, почти такие же полоски на хвосте. Надо же, если б не знал, что наша вон сидит в доме, подумал бы что она. Дикая версия нашей одомашненной рыси.
Это я к чему? С Рождеством, православные!
Есть у меня такая сложная гипотеза, что именно кошки и научили нас тогда эмпатии, ибо до них, вы знаете, язычники вон, как у Гомера, были дики и необузданны. Да и даже во времена Сократа и Александра. И только после нескольких поколений эллинизма, проникнутого египетскими мистериями древними и всем прочим таким, там в Леванте финикийском и зародилось это общее понимание наше. А что творят иудеи с арабами в Леванте том и спустя два тысячелетия — ну, вы видели. Видимо, нет на них благословения пушистого, раз так себя ведут.
Ghibli будет заниматься созданием сериала вместе со студией Polygon Pictures, которая, в частности, выпустила в 2002 году картину «Призрак в доспехах 2: Невинность». Съемками мультфильма будет руководить Горо Миядзаки, сын Хаяо Миядзаки. Ранее он уже снял такие ленты, как «Со склонов Кокурико» и «Сказания Земноморья».
Первый эпизод сериала выйдет в Японии 31 августа 2014 года. Сколько в мультфильме будет серий, пока не уточняется. Дата премьера на Западе также остается неизвестной.
Книга Астрид Линдгрен «Рони, дочь разбойника» вышла в 1981 году. Ее главной героиней была девочка по имени Рони, единственная дочь главаря бандитов Маттиаса, живущего в замке посреди леса. Книга посвящена приключениям Рони, ее встречам с волшебными существами, населяющими лес, а также дружбе с Бирком — сыном главаря бандитов Борки, заклятого врага Маттиаса.
Ранее сказка уже была экранизирована. Так, в 1984 году вышел шведско-норвежский фильм о Рони и ее друзьях. Главные роли там сыграли Ханна Зеттерберг и Дэн Хафстрем.
Последним на данный момент фильмом студии Ghibli является лента «Ветер крепчает», которая выйдет в прокат в России 20 февраля. В ней рассказывается о событиях из жизни японского авиаконструктора Дзиро Хорикоси. Лента является последней картиной, которую снял основатель Ghibli Хаяо Миядзаки. В 2013 году он объявил о прекращении своей кинокарьеры.
![[ uploaded image ]](/up/11-04/11-223-9.jpg)
![[ uploaded image ]](/up/16-12/24-8560-foxes.jpg)
![[ uploaded image ]](/up/14-02/03-6594-ghibli-ronja.jpg)
