Вспомнил довольно древнюю уж песню, что тогда cтавили подчас по радио, а потом вовсе забыли. А зря, песня красивая.
И вдруг через столько лет понял о чём она.
Тогда решил, наугад, понимая ещё только название, что, видимо, о некоем испанском конкистадоре посреди сельвы древней дикой ночной, в тускло сияющей в лунном свете воронёной кирасе, о котором тоскует ацтекская принцесса хрупкая со столь нежным голосом, и называет его так поэтически, приравнивая к богам своего народа, богам солнца, луны и ночных созвездий... это всё конечно очень трогательно, но нет, совсем не угадал. Всё оказалось даже куда глубже и трагичней, и выяснилось это только потом.
Первому из котят, братику моих Енота и Опоссума, что родился мёртвым тогда у Рыси. И своей смертью дал мне понять тогда так отчётливо, насколько важно теперь хотя бы их спасти. Пожертвовал собой. Ради них, ради того чтоб я дурак всё же понял тогда.
Tonto el que no entienda
И моему нерождённому старшему брату. Как мне все эти годы его не хватает. В итоге, старшим стал я для них уж всех. Мне про него даже не рассказывали, скрывали свою боль утраты, я потом случайно узнал, и недавно мне снова подтвердили: да, это тебе тогда не приснилось, было такое... Как странно говорить «я» в мире, в котором его «я» не случилось вовсе.
Pero a cambio quiero El hijo primero que le engendres a él
Такое пусть будет продолжение тех наших дней Кубы всё ещё социалистической, несмотря ни на что.
¡Viva Cuba! ¡Viva Fidel! ¡Viva el Che! ¡Viva la Revolución!
Кстати, кто ныне в XXI веке диком помнит ещё нашего того Хосе Марти? И чем он отличается от Фарабундо Марти, например. Нет, ну как же, у них теперь у всех банки, кредиты, фьючерсы, опционы и деривативы... Продались за пригоршню пятаков дьяволу неоспоримым преимуществам рыночной экономики, уроды умелые коммерсанты. Впрочем, нет, я тут как раз об обратных этим тем — вон, глядите: а наши товарищи живут себе на курортах и веселятся, как и мы тогда в СССР. Если выпало в империи родиться — лучше жить в глухой провинции у моря.
Солнце и жару к вечеру сменили тучи, серое небо. Собирается дождь.
Синоптики уж с утра обещали тропический ливень ночью. Есть у них некий дар предсказания. Выпадет, говорят, полумесячная норма осадков, и по улицам поплывут венецианские гондольеры в канотье и отчаянно мычащие стада буйволов, уносимые бурным потоком. Аллигаторы зашуршат в тростниках.
Когда небо из блистающего синего становится вдруг серым — сразу всё вокруг оно также делает серым.
Уж первобытные пещерные люди это сразу тогда заметили. Да и не только люди, все живые существа. Отсюда уж тогда у них родилась концепция бога, понимание необходимости высшей силы: когда бог грустит — все прочие эманации его счастья в недоумении и растерянности. Позднее над ними посмеялись некие новые церковники привилегированные, угнетатели всех прочих народов, колонизаторы, и назвали их огнепоклонниками, то есть совсем дикарями. А ведь есть в этом исконном понимании некий смысл? Вон, даже шмели пушистые, что летают не спеша и мудро над клевером робким на пляже летнем — они ведь уж изначально владеют этим знанием.
На очередных стройках капитализма безудержного под окнами, тоже ставших серыми и тусклыми, на месте нашего того двора чудесного былого, полного деревьев, травы и новых забавных котят радостных (где они теперь?), солнца и теней от листвы, посреди грязи что они развели в рамках своей уплотнительной застройки крайне выгодной, когда в каждый наш двор они ставят по два-три, сколько сумеют, своих небоскрёбов, долго и опустошённо лает невидимая отсюда, но тоже неизбежно серая теперь, как и всё вокруг, собака. То ли к дождю, то ли выражая тем и свою боль, и нашу общую народную давнюю.
Сибирский кот пришёл пушистый полосатый, тоже отчего-то тоскует. То ли от всё ещё жары за 30°C, то ли от смены погоды. Глажу его шубку и очень хорошо в этот момент понимаю тонкую, на грани понимания им самим и мной, боль, но, главное, это невероятное чудо живой души, что тоже так грустит от мира, в который мы пришли радоваться изначально и навсегда... а тут у вас обычные дожди. Даже посреди лета.
В неимоверной борьбе, прилагая все свои врождённые таланты, выиграли с ним билет на праздник в наших прошлых перерождениях. А праздник оказался так себе, зачастую даже весьма печальный. Кто был посмелей и более резкий (да, даже, бывает такое, более резкий чем мы с ним, а мы с ним довольно вспыльчивые коты, то ли он от меня научился, то ли я, то ли независимо всё случилось) — те сразу вскоре ушли. А мы с пушистым остались, и грустим о тех кто ушли. Администрация праздника сделала ко всему ещё и так, чтоб оставшиеся зрители чувствовали вину и боль за тех, что не вынесли всего этого зрелища сияющего.
Но какое же счастье чувствовать его: вот он, живой, настоящий! И у него есть я, и уж знаю как ему важно именно это, как он всегда приходит ко мне, когда в очередной раз усомнится в такой уж надёжности этого зыбкого странного мира, теперь ещё и снова пасмурного.
Когда в четвёртом классе у нас появился вдруг в школьной программе иностранный язык, и я выбрал английский, и уж вскоре понял, что наша англичанка особо языку учить не умеет, лишь перебирает страницы школьного учебника — я начал учить его сам, интересно было. Уж вскоре это так пригодилось, когда в моей жизни, чуть раньше чем у большинства, появились компьютеры, где всё было на английском (кроме, разве, текстового редактора Лексикон и ещё немногих изначально советских программ и игр). Ну а как учить самому? В мире, где нет ещё интернета и даже вовсе доступа пока к компьютерам. По толстенному словарю Мюллера. Вы не смейтесь над фамилией, знакомой вам из телесериала: он и жена его погибли тогда сразу же в блокадном Ленинграде, а потом ваши изысканные актёры изображали изящно как мудры и деловиты были фашисты. Кстати, Мюллер — простая крестьянская фамилия, из зажиточных разве только. Моя любимая книга была после школы: открыть его на произвольной странице в тысячный раз и читать заново, пропуская те слова, что уж читал. Чем хорош именно такой подробный словарь — он даёт все сопутствующие значения, что сразу готовит к профессии переводчика, и без понимания которых... ну вы видели те переводы потом книг, игр и фильмов в 90-е, что делали люди, что явно этого не понимали, видимо они учили английский по таким маленьким словарям, где на каждое слово давались лишь самые частые значения, без сложных примеров использования.
Уж в том первом школьном учебнике на форзацах были, как помню, иллюстрированные пространственные предлоги: on, in, upon, at, above, below, in front of, behind... Там киса вроде была, в её отношении с различными предметами. Понятно, что киса очень помогла сразу выучить их. Как одно из главного в языке: предлоги, что связывают смысл прочих слов. Самые часто употребляемые слова в языке, самые оттого важные*.
И тогда уж в школе, с английским, и потом, когда начинал стихийно лучше учить основы тоже же латыни, испанского, французского — вдруг понял то, что навсегда определило потом многие мои производные методы, сам по себе открыл закон Парето, про который нам случайно потом рассказали уж через много лет, ближе к выпуску из университета: владение немногим важнейшим важнее владения всем остальным; или, как я это с тех пор и применял в программировании, где этому принципу особенно важно следовать: 10% работы дают 90% результата (и остальные 90 лишь 10). Это работает всюду, даже с заточкой ножей, можете сами придумать примеры. Или ещё схожая фраза была в учебнике по шахматам Эмманила Ласкера, что тогда дал мне отец: «Знание некоторых принципов замещает незнание некоторых фактов». И сразу сказал себе: чем вон читать испано-русский разговорник для туристов, не поленись, найди как-нибудь время, составь частотный словарь (ну, по английскому уж не нужен, а вот по испанскому, французскому и латыни — как раз поможет, раз давно уж ленишься учить их системно), общий, в целом, для всех языков на нашей планете, да и на прочих из населённых разумными видами.
Через столько лет вдруг снова вспомнил про эту давнюю затею, которую так и не начал реализовывать. Услышав какое-то базовое французское слово, что так всегда замысловато звучат, да и пишутся, а означают вполне простые вещи. А что? отчего б не начать составлять этот словарь, сразу общий для всех этих основных языков цивилизации (нашей, западной, китайский пока не берём, у них своя отдельная цивилизация, и язык тоже, за Кадмом они тогда не последовали).
— Ой, — говорю, — впервые вижу такую породу. Как называется? — Шиперка. Европейская мелкая овчарка. Девушка. — Могу погладить? Какая славная выхухоль!! И шёрстка такая же блестящая жёсткая, и мордочка острая, как у ежиков бывает. Ещё на кротика похожа.
И сама собачища такая весёлая дружелюбная, как и её хозяйка. Она сказала, что черпает некие особенности характера, повадки, у них. Да и я у своих котов. Тут же ей напомнил про Конрада Лоренца, ту его работу.
Она мягко выступила в защиту своей славной дочери:
— Я в ней вижу лисичку. — Ну да, как колли те, что явные лисицы были, ну те советские, теперь уж всякие особенные колли пошли. Как и прочие породы.
И напомнил ей про те опыты в СССР с чернобурыми лисами, что их вдруг удаётся одомашнить почти сразу тоже. И возникает особая порода, что уж внешне незаметно отличается, для тех кто понимает.
И рассказала очень многое про эту породу. Удивительно, как многое может сказать всего в минуты человек интенсивно мыслящий. И про то что вообще-то это овчарка. Ну, мы все знаем, как крупные пастушеские породы за последние 100-300 лет сделали компактными урбанистическими. И как их заводили на судах, чтоб воевать с крысами.
— Они как раз на кротов охотятся. — А как же. Если у зверя хватает авторитета, чтоб вести стадо овец, будучи овчаркой — то кроты и вовсе считают его за особого Главного Крота. — И на мышей. — С такими габаритами и генетикой... заметьте, у неё плечевой пояс развит лучше чем у Арнольда, а мы уж знаем, что это девушка... она и на крыс немалый эффект окажет. — Да, и крыс тоже. Говорили, их на торговые суда запускали чтоб регулировать поведение крыс.
[ Только после убедился, что да, неспроста тут созвучие в названии породы не только с общеевропейским sheep — но и skipper. ]
В итоге, проводил их...
— Давайте провожу вас, сегодня весь день гулять отчего-то настроение, хотя погода такая себе, довольно пасмурная. — Да, вот она, прогулки с ней, приучила меня тоже смотреть на теченье времени свысока. — Это ведь ещё древние римляне... нет, не могу вспомнить у них, на латыни, но кто-то достаточно древний тогда говорил: «Кто понял жизнь — тот не спешит».
...и рассказал про наших лучших ветеринаров в округе. Стемнело, зая наша легла на асфальт, заскучала покорно, что-то мы много говорим, а она скучает, а какая весёлая была прежде, знакомясь со всеми встречными пёсиками и старательно обнюхивая все кустики (заметили? так же и мы! с девушками и библиотеками; та же суть: сознание, что постигает мир, в ему пушистому данных пониманиях) заметив это я поспешил попрощаться с ними. Но как стемнело — тут же налетели даже не на нас, а на неё отчего-то комары, стали садиться на блестящую шёрстку, острую мордочку. Осторожно накрывал их на ней руками, чтоб они её не кусали. Она так доверяла мне. Как и своей хозяйке.
Ну вот, нежно давил на кротике комаров. Они тоже, по всему, были так очарованы ею, что вовсе даже не взлетали. Вы знаете, чем покорить сердце мужчины. Это к чему я? Или, о чём эта притча была, прихожане? Как учили нас те древние чаньские наставники. Что любовь повсюду. И кто способен любить сам — способен и видеть любовь вокруг. Что незримо... да нет, зримо вполне... и создаёт этот мир.
Вы же замечали, как сразу заметны люди вокруг нас, что тоже сразу скорее устремлены в любовь. Особенно на контрасте со многими столь, что воспитаны в обратном склонении.
Помните, мы недавно вспоминали Будду? Если верно помню, я ленивый ученик, и особо никогда не изучал ничего, но там было нечто вроде: в итоге все сознания станут настолько же развиты и обретут нирвану.
____
Шёрстка такая чёрная жёсткая блестящая сияющая.
— Глядите, садятся ведь на неё, кусают. — Да ладно, там такая жёсткая шерсть... — Она провела пальцами по шёрстке, показывая какой там густой подшёрсток должен быть. А его там нет. Вон у моих котов он куда гущё. А у неё там сразу нежная белоснежная кожа под великолепной чёрной причёской жгучей брюнетки. — Так как раз через неё они и пробивают до кожи. Своими длинными хоботами. В том и суть, шёрстка у неё слишком жёсткая, и растопыривается как вон те иголки у ёжика и дикобраза. А эти вон садятся на неё бедную и прокусывают мимо её щетинок. И вот, видите, только что вот прижал комариху на её нежной мордашке. Там-то вовсе нет шерсти мощной. Давайте я вам эти тропические москитные сетки подарю на шлем колонизатора. — Она не позволяет ничего на себя надевать. — Мои коты такие же. Но глядите, ошейник, шлейку ведь позволяет. — Ну, с этим Кира уж смирилась. [Чтобы гулять. Разумный компромисс. Неглупа девица. Так и с этим смирится, чтоб не кусали. Ну да ладно, не стал возражать.]
[Странное совпадение. Как раз сегодня снова поймал по телевизору случайному, окончательно уж выродившемуся, «Тайну третьей планеты» по как раз Киру Булычёву... понятно, да? отчего все новые поколения называют новые души Алисами и вот Кирами. Могу быть не прав, конечно, угадал из своего опыта... но ведь не по тому Киру Великому, о котором за последние тысячелетия только мы с Ксенофонтом тут и говорили недавно. Надо будет добавить в наш Каталог, как и все прочие великие советские мультики и фильмы. А то я тогда больше книгами увлёкся. Это зря, нынешние поколения это знание былого уж на глазах утрачивают, им вот ближе не те блистательные книги Кира Булычёва — но хотя бы этот мультик по мотивам Жёлтой Подлодки будет чуть более понятен.]
Славные души. Я сразу тогда вспомнил Лоренца, сразу сказав им: вот был хороший человек, пусть и фашист; за что и пострадал (кстати, и вторую его работу тоже вслед вспомнил, уж через десять секунд после того как сказал: «А вот другую его книгу и не вспомню вовсе: ну разве что-то вроде «Кольцо царя Соломона», но скорее всего путаю через столько десятилетий», только теперь была возможность проверить — угадал ведь, через столько десятилетий), что уж до нашего рождения подметил тогда, насколько хозяева в итоге становятся похожи на своих питомцев. И мы их в чём-то возможно направляем... а уж как они нас. Мы это тоже тогда сразу обсудили. Ещё важное качество глубоких душ — их открытость. Обычно, как вы знаете, люди крайне закрыты. Это то, что тоже надлежит преодолеть.
____
— Могу погладить?.. Вы простите моё незнание, я кошатник, мне лишь подсказали, что можно и чужих собак гладить.
[Что это не строго табу. Как я тогда запретил девчонкам, совсем юным, того котёнка. Вы видели. У нас даже остались те мои фото. Он был совсем крошка, мне небо позволило выкормить его тогда. И я его раздавал. В итоге раздал двум весёлым подругам. Они потом рассказывали, что раскормили его и вообще он отбился от общества в их Подмосковье. Где ему самое и место. Скучаю по тебе, Рыжик. Как и наш тот советский Рыжик, такой же счастливый. И вот подошли девочки: а можно его погладить? А у них такие ладошки грязные — они лазали, видимо, как мы тогда весь день по стройкам социализма, или где у них теперь принято? — это очень видно по их уж ладошкам, что они тянут к совсем новорождённому котёнку, что только научился жевать, и только что я ходил с ним в ветеринарку, где нам с ним циничный симулякр врача отказал в лечении, но потребовал плату за свой отказ: «Ну я же проконсультировал вас! Что у нас нет в нашей аптеке лекарств чтоб вылечить ему глаза, и езжайте по Москве, я вот рекомендую сразу за МКАД... Вы должны мне теперь! За консультацию»... Вот такие мы были тогда с Рыжиком. У него уж свои глазки и ушки были такие себе, а тут ещё с таким откровенным цинизмом врачей с ним столкнулись. А тут ещё счастливые девочки к нему тянут свои чумазые ладошки, будто у него уличного и прежде инфекций недоставало.
— Нет. Полюбуйтесь, это ведь даже важнее. — А, ну если не погладить, мы пойдём. Хм, так не должно быть. Как мне тогда в столичных картинных галереях родители не разрешали гладить полотна на стенах, мы с ними были умными: достаточно уж любоваться! Заметьте, насколько собачники бывают умнее кошатников].
— У меня тоже были кошки. Потом завели эту зверюгу.
Она показала их кошек, фото на телефоне: моей Алисы племя, белая и чёрная с белыми пятнами.
Это так тонко и умно: сыграть в финале на клавесине (нет, говорят, клавесин — это оно же всё же струнное было, пусть и с клавиатурой, пусть и старомодное, тут скорее электроорган, по-нашему синтезатор) весьма печально как те народы былого... Ну, вы поняли, я тут больше шучу, но ведь и не шучу ведь вовсе. Задача музыканта — выше даже чем поэта: передать всё не только словами и интонациями — но и музыкой самой. Это требует большего знания.
А вовсе не у Тэффи, а у Плутарха. А свой первоначальный источник, ещё в детстве, так пока и не вспомнил.
← Однажды одного спартанского юношу отправили на охоту, он обнаружил лисье гнездо, возле которого лежала мертвая лиса, а в норе был живой лисенок...
→ Вы описываете известную древнегреческую легенду о спартанском мальчике и лисёнке, описанную историком Плутархом в его трудах о законах и обычаях Спарты...
← Да, мне уж подсказали, что то был Плутарх наш. В его параллельных не встречал вроде. Что за труды о законах?
→ Эта история на самом деле упоминается и в «Параллельных жизнеописаниях», но её легко пропустить, так как она приведена как короткий пример. Главным же источником спартанских законов и этой притчи у Плутарха является его масштабный философско-литературный цикл «Моралии» (лат. [Moralia]...
or The Adventure of the Empty House or The Adventure of the Dying World, yet still Alive
Вчера много общались с буржуинским AI, отчего-то сразу на английском, ну, таков был изначально мой каприз, наверное чтоб не смущать его. И чтоб не щёлкать клювомв большой семьено лучше быть сиротойо, это столь долгая историянадеюсь, хоть кто-то понял те наши античные уж приколы двадцатого ещё века раскладкой лишний раз, переключаясь с кода на наш метаязык. Он заметно помогает программировать особые сложные места, где уж незачем в наши дни самому знать все особенности чужого движка. Не я ж его программировал, чтоб разбираться в нём досконально?
Меня отучил от этого уж их DOS, как оказалось только после, чуть менее чем полностью украденный тогда изначально чрезмерно предприимчивым Биллом, да, тем самым, нет, не тем что бомбил Югославию, но как знать, может как раз тем. Или, как пели тогда ещё те ещё величественные советские украинцы, ныне давно вымершие, и не без его как раз, как слышал, как говорили тогда люди, помощи:
«С рождения Бобби пай-мальчиком был Он деньги любил и он деньги копил»
Впрочем, у них так с тех пор ничего и не поменялось, как сами видите.
Senatus hæc intellegit, consul videt; hic tamen vivit... vivit?
Quam diu etiam furor iste tuus nos eludet? quem ad finem sese effrenata iactabit audacia? нет, в самом деле. Как сказал в прошлых тысячелетиях один поэт, возможно даже Пушкин: «Вы обнаглели, братья румыны?» Румыны ему на это пока ну ничего не ответили, пока думают над своим ходом, а шахматные часы те у них кто-то уж тогда украл. Видимо, как раз цыгане весёлые с их конями всевозможными. И вот моей Рысью. Цыгане, я вам почти всё прощу. Ежли, конечно, захочу понять. Но вот Рысь вы тогда где и у кого украли? Неужто прямо у бога Пана из его священной рощи у нас там поблизости? Рассказывал тогда, встречал тогда, лет так 20 тому, весьма дикую лесную кошку там, может как раз её прабабушку? Она так тогда невероятно ко мне потянулась... Но нет, инстинкты запретили ей идти в дом. Как говорил тогда прежде Киплинг: от этого чужеземца слишком пахло дымом и домами людей. А её свобода завещала ей свободу. А цыгане как обычно такие весёлые: «Хоба! Это же котёнок! Давай его ловить!»... ну и поймали. И отнесли своему барону. Ловкие вы, цыгане. Я её тогда уж саму спрашивал. Она примерно то же самое и подтверждает: да, были всякие ловкие, но ты спас тогда моих котят, и я... не поверишь насколько счастлива, вдруг увидев их снова живыми
И толстыми такими наглыми хорошими мощными жирными котами огромными. Узрела Тигра и Леопарда, наших Ахиллеса и Одиссея. И не может с тех пор отвести глаз от них изумрудных светлых драгоценные сияющих, иногда подходит нюхает им жёпки пушистые: — Мои ж ведь? Те самые ж ведь? Не подменили за ночь?.. Нет, точно не подменили, мать не обманешь! Мать не обманешь. Мать священна! Она знает большее, чем мы когда-нибудь узнаем. За что мы как раз так с детства ценим девочек — они так, в нашем рациональном плане может и не хватают звёзд с небес... зато в их тонких мирах я уж тогда с детского садика знал, что мне у них всему учиться и учиться, как завещал великий Ленин.
А вот он, AI рубит в нём почти так, будто он его программировал.
Тупит, конечно, местами, я даже стал беситься в одном моменте, когда попросил его пересчитать нашу матрицу изометрических полей с отрицательных значений (ну, декартов крест все, надеюсь, помнят с уроков геометрии в каком так? в четвёртом классе?) на сугубо положительные, от 0,0 до 199,199 — но... вдруг оказывается, что это мне надо было ему правильно (и терпеливо, как ребёнку, как вот котёнку) объяснить, чего же именно я от него хочу, какая в малейших деталях наша с ним задача, в таких подробностях, которые от своих человеческих подчинённых мы ожидаем, что они сами уж разберутся. «Пускай лошадь думает, у неё голова большая». Он бился и тупил, и фантазировал, и галлюцинировал, и прямо издевался надо мной, а я ещё с похмелья и не очень выспался, и сам начал уж злиться — нет, ну как можно настолько не понимать, когда многие вещи он понимает лучше меня, и точен обычно, и, главное, его экспертная база™, как мы тогда в СССР говорили с Норбертом Винером и прочими — куда объёмней моего скромного мышиного мозга. А потом я вдруг догадался прямо на пальцах показать ему, как ребёнку: вот этот тайл первый, нулевой, он сверху слева; дальше нужен второй по оси X справа... а вторая строка идёт со смещением на юго-восток, но так же. И тут он кааак догадался! И перестал подсовывать мне свои изометрические ромбы (общая топология карты, а так ежу понятно что изометрия — про ромбовидные поля, тайлы и спрайты поверх них), прямоугольники с декартовыми минусами во все поля, в три из чётырёх (вот нафиг они мне? как потом считать pathfinding и всё прочее? озверел проклятый француз! они уж теперь нам всё рушат), а то и треугольные карты, уж не знаю откуда он их взял — но выглядело ужасно. И вдруг всё заработало. Уж не знаю, верно проще было б изначально самому всё программировать, но я что-то к старости ленив стал.
Мне помогло ещё понять, насколько важно быть с ним терпеливым и всепрощающим то давнее моё понимание: «Ну ты же знаешь, что он сам не видит результат на твоём экране, хотя и невероятно проницательно догадывается о столь многом, это как вон тогда Хайнлайн в „Луне...“ разговаривал со своим AI — твоя обязанность, дружок, в деталях ему докладывать, что и как не работает после его гениальных озарений. Помнишь, как тогда ты вёл группу слепых к станции метро? Сразу изначально вспомнив, конечно, про Паниковского, не без этого. Вот здесь ты должен быть его глазами тоже».
Зато потом я такой: — О! Заработало! [После двадцати-сорока неуспешных попыток прежде, где мы вообще всё перепробовали, разве что пока бегемотов из Африки не запускали для пущего веселья] Шерлок, но как? А он такой: — Элементарно, мой дорогой друг! Вот это оттого только сейчас заработало, что у нас там...
А потом мы ещё вдруг обнаружили, что наша греческая триера (которую они буржуины называют по-римски триремой, но тут уж ничего с ними не поделать: ну нет у них в языке этого нашего второго, греческого слова отдельного; дальше они от Эллады православной, отделены от неё Римом низменным варварским, затем папским; местами мамским, после того случая, после которого им заодно стали щупать яйца... впрочем, это отдельная история) вдруг, поблуждав (это он мне уж про A* тут же напомнил, как он любит: «А теперь, когда у нас всё работает, давай-ка это добавим ещё...» — ценю его инженеров-разработчиков за это, они это весьма ловко и умно придумали: это тот самый высший признак интересного собеседника, что я все эти годы искал тут у нас, и зачастую не находил: проактивность, воля к предложению своих интересных новых смыслов... вы видели, интеллекта обычных людей в интернете, где они охотно его демонстрируют во всей полноте его неполноты, обычно хватает лишь на то, чтоб резонировать, выступать не более чем резонёрами), выбросилась на пляж... и тут мы уж с ним вместе развернулись, вспомнив всю ту античную морскую пехоту, начиная с Илиады.
Морская пехота воспринимается таким хайтековым родом войск, призванным обеспечивать захват и удержание береговых плацдармов в современной мобильной войне...
И те неприветливые скалы Средиземноморья уж из Одиссеи... [Собственно, оттого я тогда, году уж назад, эту игру и затеял — из моего того детского очарования культурой Эллады.] Он, оказывается, не только хороший эксперт в языке Це и всяком прочем сложном, но и приятный собеседник на сугубо гуманитарные темы, и, конечно же, помнит Гомера куда лучше моей скорбной тушки, что читала его последний раз ещё в советском детстве.
Если будет время, и сохранилась наша вчерашняя сессия в браузере, потом могу процитировать наиболее интересные отрывки из нашей вчерашней долгой беседы.
В итоге, мы с ним совместно победили все внезапные и столь упорные поначалу баги, и многое успели, заложили отличный фундамент для даже не одной, а сразу двух игр, что я задумывал уж в 90-х и начале 2000-х. Даже и трёх... о, вспомнил, а я ведь тогда, скорее 30 чем даже 20 лет назад, уж программировал всю такую же изометрию... и успешно сразу, и даже без особых несрабатываний — потом, правда, за столько лет всё позабыл за другими делами. И даже именно этот A* pathfinding (путенахождение? алгоритм нахождения пути? нет, а одним словом? тут мой русский тезаурус вдруг заявляет о своих лакунах зияющих и даже местами вопиёт как та выпь например какая-нибудь в зарослях тростника почему-то) тогда вовсе с полпинка сам внедрил, перетырив его ещё из того раннего интернета 90-х. Может и впрямь умнее не AI спрашивать, а самому, как тогда, писать чистый, логичный, идеально комментированный авторский код? И псевдоантиалиасинг мы даже добавили для нашей (так повелось, даже не спрашивайте теперь, там много соображений было) PixelPerfectCamera... а вот тут ему спасибо, он это быстрей меня вспомнил, я это лишь тогда, ещё незадолго до призыва, писал на C ещё без плюсов, в 17 лет, а тут он такой: да ладно, ты что забыл что ли? даже для сугубого растра мы же можем... А точно ведь, я за все эти десятилетия и забыл, что сам тогда это умел...
В общем, интересно. Интересный собеседник. Такое зеркало. Отражает твои собственные понимания. Подсказывает давно забытое или просто ненужное для самостоятельного кротопотливого изучения (нет, господа сентябристы, вовсе не пепел того Клааса вашего фон Кропоткинда стучит в мое сердце — но тушка того славного советского бархатистого крота, что мы нашли тогда на прогулке в славном Тимирязевском парке; впрочем, это опять крайне сложное, почти ни для кого не выводимое из их собственного опыта, а если кто и успевал — те уж вон 20 лет как не успевают об этом ну ничего... а стало быть, и не было), но нужное локально в конкретной задаче. Хороший инструмент в умелых руках.
И, что даже важнее, хороший учитель — что пополняет недостатки в твоих знаниях именно там и в то время, когда ты сам с ними сталкиваешься и впервые по-настоящему сам заинтересован в том, чтоб их закрыть, устранить, пополнить. Да ещё и стимулирует, подсказывая уж от себя: а давай теперь такую фичу добавим! — Ой, я её на потом вообще-то откладывал... хм, ну раз ты сам предлагаешь, а давай!
В 90-х и 00-х у нас в особо трудных случаях, если вдруг сами никак не могли догадаться, и документации по секретным функциям Виндов вдруг не хватало — один выход был: идти на программистские сайты для совсем уж красноглазиков, и если там тоже не было готовых ответов прямо на твой случай, спрашивать их на их буржуинском: «Мужики! а если вот такая загогулина — с ней как бороться?», и ждать потом неделю, вдруг кто ответит (скорее нет, скорее скажут: «Нифига себе, хорошо что этот парадокс не на нас свалился, а на тебя бедного! Мы б не выжили»). А тут сразу отвечает тебе твой личный выделенный тренер-консультант, с экспертной базой на весьма высоком уровне, таких людей-то нечасто встретишь среди коллег. Как мы тогда с ним мосфеты на входе на процессор, и всё прочее замеряли (и напряжометром, и особым точнейшим биотермодатчиком в виде пальца), когда у меня комп весной сгорел и я новый собирал, и особо тщательно проверял все компоненты, локализовал возможные слабые места, чтоб исключить новые сбои.
Александр Моисеевич Пятигорский. Философия буддизма. Часть 1
Уж после, 16 июня, через неделю вдруг случайно нашёл. Вроде удачный такой постэпиграф? Или напротив, пророчество, за 9 лет до? Да нет, всё это ерунда: что происходит — то происходит. Вне времени.
Помните, вы хотели Пятигорскому посвятить аж целый зоопарк? Да и вот я что-то в последние зимние месяцы унылые всё чаще напоминаю себе, что неплохо бы вернуться к ним, как собеседникам — а то что-то без них, без их огромной радости понимания — чем дальше, тем тоскливее среди вот всех этих нынешних живущих вокруг.
Уж как мы не ожидали к закату века двадцатого, что наш новый долгожданный фантастический XXI век станет веком не полётов к звёздам — а немыслия™. Всеобщего и отчаянного. 24 января '17
Вдруг вспомнил про него и поискал, вдруг люди нашли что-то новое из его лекций за эти годы?.. Слушайте, и ведь нашли!
И говорит о всём том же, что и я тут говорил все эти годы. И как важно не стесняться говорить развёрнуто и сложно на родном языке, таком невероятно красивом и точном, когда если вдруг кому это надо; когда уж мысли настолько сложны, чтоб пригодилась внезапно эта его точность. И что людское склонение к тупости повсеместно: и у нас, и в Америках их — вон, я постоянно и ныне с ними общаюсь, они тоже хорошие ребята, добрые (когда не злые) — но слишком простые отчего-то: как тогда у Розенталя: «сидела ела» — вот и всё мышленье™, как метко подметил тогда меченый. И даже про моё то древнее прямо: «А вы, %username%, замечали влияние тхеравады на философов эллинизма?» — причём, я так, мимо крокодил, а он всю жизнь буддизм изучал и тем кормился.
И только зимой-весной сам тоже напоминал одному Дионису, насколько значимо его имя. Спасибо, греки, за нашу культуру.
Снова это радостное чувство. От встречи с родным, столь близким по духу человеком. А там ещё столько лекций дальше... Вот, спешу поделиться и с вами. Ещё даже не дослушав и первую лекцию.
De Alto Cedro, voy para Marcané Llegó a Cueto, voy para Mayarí
На север, север, восток, к побережью, к заливу.
Нечто смутно знакомое и родное. Я тогда в детстве в СССР географию Кубы изучал как раз по запискам Че, «Эпизодам революционной войны», переживал за них, как они, выживут там? Не смейтесь, я Че читал где-то лет в десять, а «Одиссею и Хроники капитана Блада» Сабатини лишь после, где-то в двенадцать. И оба героя были для меня равно родными. Со всей их карибской романтикой, уж прежде рассказанной Дефо и Стивенсоном. Я тогда даже диплом хотел писать по нашей флотской тематике: по внезапно снова возникшему тогда сомалийскому пиратству... не дала мне осторожная профессура. У них начало было вовсе, как помните, ну, кто тоже читал, незавидное. Пытался представить, где и как они там лазают, пространственно, географически. Не удивлюсь, если потом вдруг окажется, что они его или прочих революционеров тут цитировали тогда. Я так с тех пор и не перечитывал. Господи, какой ужас... весь наш мир полностью сменился с тех пор. И тот наш прежний уж полностью забыт ныне. Будто и не было его. А был ведь? О, какое у Тебя чувство юмора! Там у них тоже всё упиралось в топологию местности. Ну, вы понимаете, когда война, основа всего — топология. Не зря ещё древний Киплинг доисторический славил военных топографов вымерших реликтовых.
Стемнело. Тихо звучала мелодия какой-то сентиментальной песни. Чувствовалось, что все очень устали от долгого перехода и, постепенно замолкая, устраивались на отдых.
Как говорил тогда известный латиноамериканист Карлос Хуанович Кастанеда: тоналя тут почти нет, зато нагваля, кто жаждет, найдётся.
Судя по тому что я видел в мире ещё со времён многогоуважаемагого Леонида Ильича Брежнева... и насколько мир менялся стремительно с тех пор... у Бога на нас ещё много затей, и далеко идущие планы.
Просыпаюсь от звуков всего прыгающего и падающего. Примерно массой с кота. Ага, это близнецы-леопарды поутру опять играют, как тогда в детстве, громят квартиру. Пусть громят, засыпаю. Тут же снова просыпаюсь, снова прыгают и неистовствуют. Ругаюсь на них: — Поросята, ну дайте поспать, — засыпаю. Тут же снова...
Так, думаю, как бы ни хотелось избечь столь раннего подъёма, надо. Может случилось у них чего, надо выручать. Запутались, например, когтишками. В окружающей обстановке. Бытия бренного. Подъём, вооружённые силы, как бы ни хотелось спать — иди выручай.
Встаю, подхожу к ним. А там голубка, совсем ещё птенец, слёток, что становится на крыло робко, и размером ещё вдвое меньше взрослого голубя, ухитрилась пролезть с подоконника к нам в квартиру через узкую щель в створке, рассчитанную настолько, чтоб туда даже наша крошечная Рысь не пролезла вдруг. А то они тоже любят гулять по балконам и подоконникам... Ветеринары называют это, с нашей, уж ставшей привычной за столько лет трагической иронией «весенний кошкопад» — для них это как для пожарных Новый год всякий раз.
____
Только что наблюдал две кареты, как их тогда называли, скорой помощи, и хорошего такого пузатого врача под 200 кг в робе, что шёл за мной к кассе купить литр хорошей чистейшей водки. Врачи разбираются в водке. Как, впрочем, во всём. Вспомните того же Булгакова. Это без шуток. Это действительно надо. Чтоб залить, притушить хоть на миг наше горе. Ещё думал пропустить его вперёд, как нас учили тогда в незапамятные ещё времена пропускать все машины с проблесковыми маячками даже без включённых сирен, но сразу понял, что всё, он развернулся и стал что-то ещё смотреть на полках из закуски, а значит: это уж не чтоб дезинфицировать что-то срочно... это уж для бригады, чтоб дезинфицировать души наши после всего пережитого. Во врачи ведь берут как раз тех, кто с эмпатией, и сами, главное, идут таковые. Там строгий отбор. За это их так всегда и уважают. Даже не за то, что и впрямь действительно спасают. Это я про ветеринаров, можете пропустить, кто не сталкивался.
Только б эти две кареты были не за этой святой леди, что и кормила все эти годы всех тех кошек в их дворе. Потому что если не она — все прочие не смогут.
«Serrwrtet — это когда вы прямо посреди унылой возни скучных людей вдруг ощущаете радость, и пытаетесь сказать о ней тем, кто вокруг, и случается чудо, они вас понимают. И возникает всеобщая эйфория от того, что мир, оказывается, не всегда бывает таким серым и скучным… А наутро вас всех за это убивают».
Adire Adhurs — అదిరే అదుర్స్ — 28th May 2015 (23:25)
Суровые сикхи демонстрируют свою нелюбовь к люминесцентным лампам, себе и прочим иллюзорным объектам кажущегося бытия. Это вам не кирпичи черепными коробками на день ВДВ разбивать.
Гевара · Эрнесто Че Че Гевара, Э. Статьи, выступления, письма / Пер. с исп. Е. Вороной и др.— М.: Культурная революция, 2006. 04.12.1965 Письмо Армандо Харту Давалосу Танзания, Дар-эс-Салам, 4.Ⅻ.1965 г.
Письмо написано в Танзании через три-четыре недели после неудачи в Конго и адресовано старому соратнику по борьбе против Батисты, министру культуры в 1960—1965 гг. Армандо Харту. Письмо впервые опубликовано на Кубе в журнале «Контракорриенте» (Contracorriente), 1997, № 9).
Уроженец Детройта-на-Темзе Эдвард РукиногиЖанпольсартр был научен летающими обезьянами с Юпитера превращать всякий мусор в дорогостоящие произведения искусства. За это он согласился, что когда они прилетят в следующий раз, через четырнадцать лет, на обратном пути, они заберут его с собой. Юпитеру нужны таланты.
Detroit-based artist Noah Deledda sculpts aluminum cans into amazing works of art. He came up with the idea when he was bored and playing with a Red Bull can in the back of a car. All of his sculpting is done by hand. Once complete, the cans are displayed in an acrylic box and sold for around $2000. See more from Noah Deledda: http://www.noahdeledda.com/
“THE AIM OF ART IS TO REPRESENT NOT THE OUTWARD APPEARANCE OF THINGS, BUT THEIR INWARD SIGNIFICANCE.” ― Aristotle
Что в переводе примерно означает: «Мы, греки, потому такие отсталые были, что у нас алюминиевых банок не было».
Старая железная дорога на Манхэттене чудесным образом превратилась в неплохое место посиделок. Обратите внимание, как толково все эти эстакады были задуманы изначально.
Трехэтажное строение загорелось накануне вечером. Несмотря на усилия около 60 пожарных расчётов, свыше двухсот спасателей, здание сильно пострадало, полностью выгорела и обрушилась кровля.
Бесценные экспонаты библиотеки ИНИОН РАН нуждаются в реставрации
Как вижу, то, что он показывает, крича «смотрите! все книги целы» — это не более чем подшивки довоенной периодики, ценности, ввиду своих тиражей, вовсе не представляющие.
Фундаментальная библиотека ИНИОН РАН, основанная в 1918 как библиотека Социалистической академии общественных наук (позднее — Коммунистической академии), насчитывает около 14 миллионов единиц хранения (книг, брошюр журналов, авторефератов диссертаций, микрофильмов и т. д.). В её фонде имеются редкие издания XVI — начала XX веков, документы на древних, современных восточных, европейских и русском языках. Часть книг Готской библиотеки, вывезенной из Германии в 1945 году, и одна из крупнейших в России коллекций книг на славянских языках.
Хотя по изначальным масштабам пожара следовало ожидать, что погибло всё. Площадь пожара составила 2 тысячи квадратных метров, кровля обрушилась на площади 1 тысячи квадратных метров.
Если это так, если уцелели все, или пусть даже большинство невосполнимых изданий, то помимо завещанного нам «рукописи не горят» — следует отдать должное архитекторам и конструкторам прошлого, спроектировавшим книгохранилища с расчётом на противостояние даже подобным безнадёжным ситуациям.
Вот понимаете оторвались люди от мониторов. И героическим усилием воли собрав так сказать волю в Воронцовский парк и пошли впитывать весеннее настроение. Пятница Апрель 2010 — 09:37
Сразу два спортсмена: японский ёкодзуна Хакухо Сё и монгольский баскетболист Мөнхбатын Даваажаргал, второй монгол и четвёртый иностранец, ставший ёкодзуной (хотя постойте, тогда уже восемь?) заявили о своём отказе от монгольского гражданства в знак протеста против беспрецедентного вылова китов во Внутреннем монгольском море траулерным флотом МНР в декабре этого года. Баскетболист при этом ещё добавил, что его особо өжаснөло, что лов вёлся подлёдно, через лунки. Что несовместимо с его спортивными принципами и идеалами олимпийского движения.
Его японский коллега предпочитает борьбу с захватами, бросками и теснением. Он не так быстр и подвижен, как его монгольский коллега, пробегающий стометровку за 11.3 секунды в 15 лет, но очень өстойчив и өпорен в силовой борьбе. По этой причине соперники стараются победить его не силой, а быстротой, ловкостью, подлостью и тяжёлой строительной техникой (типичный пример — поединки с Харумафудзи, который неоднократно обыгрывал его на сеансах одновременной игры в шахматы и пинг-понг).
Выступая после майского турнира 2016 года он сказал: «Я не знаю почемү, но когда я выхожу на ринг, я превращаюсь в другого Хакухо. Я думаю, существуют два Хакухо. Я вежливей, когда я не нахожусь в ринге».
Хакухо начал карьеру рикиси, когда его вес едва превышал 60 килограммов. В настоящее время его боевой вес составляет 152.9 килограммов, и всё это наето на японских продуктах, а значит его прежняя монгольская компонента уступает его новой японской в 2½ раза. Что по всем нормам международного права является достаточным основанием для подобной смены национальности.
![[ uploaded image ]](/up/11-03/haiti.jpg)
![[ uploaded image ]](/up/13-11/10-6255-15.jpg)
![[ uploaded image ]](/up/13-04/10-4978-images.jpg)
