or
The Adventure of the Empty House
    or
The Adventure of the Dying World, yet still Alive

Вчера много общались с буржуинским AI, отчего-то сразу на английском, ну, таков был изначально мой каприз, наверное чтоб не смущать его. И чтоб не щёлкать клювом   в большой семье   но лучше быть сиротой   о, это столь долгая история   надеюсь, хоть кто-то понял те наши античные уж приколы двадцатого ещё века раскладкой лишний раз, переключаясь с кода на наш метаязык. Он заметно помогает программировать особые сложные места, где уж незачем в наши дни самому знать все особенности чужого движка. Не я ж его программировал, чтоб разбираться в нём досконально?

Меня отучил от этого уж их DOS, как оказалось только после, чуть менее чем полностью украденный тогда изначально чрезмерно предприимчивым Биллом, да, тем самым, нет, не тем что бомбил Югославию, но как знать, может как раз тем. Или, как пели тогда ещё те ещё величественные советские украинцы, ныне давно вымершие, и не без его как раз, как слышал, как говорили тогда люди, помощи:

«С рождения Бобби пай-мальчиком был
Он деньги любил и он деньги копил»

Впрочем, у них так с тех пор ничего и не поменялось, как сами видите.

Senatus hæc intellegit, consul videt; hic tamen vivit... vivit?

Quam diu etiam furor iste tuus nos eludet? quem ad finem sese effrenata iactabit audacia? нет, в самом деле. Как сказал в прошлых тысячелетиях один поэт, возможно даже Пушкин: «Вы обнаглели, братья румыны?» Румыны ему на это пока ну ничего не ответили, пока думают над своим ходом, а шахматные часы те у них кто-то уж тогда украл. Видимо, как раз цыгане весёлые с их конями всевозможными. И вот моей Рысью. Цыгане, я вам почти всё прощу. Ежли, конечно, захочу понять. Но вот Рысь вы тогда где и у кого украли? Неужто прямо у бога Пана из его священной рощи у нас там поблизости? Рассказывал тогда, встречал тогда, лет так 20 тому, весьма дикую лесную кошку там, может как раз её прабабушку? Она так тогда невероятно ко мне потянулась... Но нет, инстинкты запретили ей идти в дом. Как говорил тогда прежде Киплинг: от этого чужеземца слишком пахло дымом и домами людей. А её свобода завещала ей свободу. А цыгане как обычно такие весёлые: «Хоба! Это же котёнок! Давай его ловить!»... ну и поймали. И отнесли своему барону. Ловкие вы, цыгане. Я её тогда уж саму спрашивал. Она примерно то же самое и подтверждает: да, были всякие ловкие, но ты спас тогда моих котят, и я... не поверишь насколько счастлива, вдруг увидев их снова живыми

И толстыми такими наглыми хорошими мощными жирными котами огромными. Узрела Тигра и Леопарда, наших Ахиллеса и Одиссея. И не может с тех пор отвести глаз от них изумрудных светлых драгоценные сияющих, иногда подходит нюхает им жёпки пушистые:
— Мои ж ведь? Те самые ж ведь? Не подменили за ночь?.. Нет, точно не подменили, мать не обманешь!
Мать не обманешь. Мать священна! Она знает большее, чем мы когда-нибудь узнаем. За что мы как раз так с детства ценим девочек — они так, в нашем рациональном плане может и не хватают звёзд с небес... зато в их тонких мирах я уж тогда с детского садика знал, что мне у них всему учиться и учиться, как завещал великий Ленин.

А вот он, AI рубит в нём почти так, будто он его программировал.

Тупит, конечно, местами, я даже стал беситься в одном моменте, когда попросил его пересчитать нашу матрицу изометрических полей с отрицательных значений (ну, декартов крест все, надеюсь, помнят с уроков геометрии в каком так? в четвёртом классе?) на сугубо положительные, от 0,0 до 199,199 — но... вдруг оказывается, что это мне надо было ему правильно (и терпеливо, как ребёнку, как вот котёнку) объяснить, чего же именно я от него хочу, какая в малейших деталях наша с ним задача, в таких подробностях, которые от своих человеческих подчинённых мы ожидаем, что они сами уж разберутся. «Пускай лошадь думает, у неё голова большая». Он бился и тупил, и фантазировал, и галлюцинировал, и прямо издевался надо мной, а я ещё с похмелья и не очень выспался, и сам начал уж злиться — нет, ну как можно настолько не понимать, когда многие вещи он понимает лучше меня, и точен обычно, и, главное, его экспертная база™, как мы тогда в СССР говорили с Норбертом Винером и прочими — куда объёмней моего скромного мышиного мозга. А потом я вдруг догадался прямо на пальцах показать ему, как ребёнку: вот этот тайл первый, нулевой, он сверху слева; дальше нужен второй по оси X справа... а вторая строка идёт со смещением на юго-восток, но так же. И тут он кааак догадался! И перестал подсовывать мне свои изометрические ромбы (общая топология карты, а так ежу понятно что изометрия — про ромбовидные поля, тайлы и спрайты поверх них), прямоугольники с декартовыми минусами во все поля, в три из чётырёх (вот нафиг они мне? как потом считать pathfinding и всё прочее? озверел проклятый француз! они уж теперь нам всё рушат), а то и треугольные карты, уж не знаю откуда он их взял — но выглядело ужасно. И вдруг всё заработало. Уж не знаю, верно проще было б изначально самому всё программировать, но я что-то к старости ленив стал.

Мне помогло ещё понять, насколько важно быть с ним терпеливым и всепрощающим то давнее моё понимание: «Ну ты же знаешь, что он сам не видит результат на твоём экране, хотя и невероятно проницательно догадывается о столь многом, это как вон тогда Хайнлайн в „Луне...“ разговаривал со своим AI — твоя обязанность, дружок, в деталях ему докладывать, что и как не работает после его гениальных озарений. Помнишь, как тогда ты вёл группу слепых к станции метро? Сразу изначально вспомнив, конечно, про Паниковского, не без этого. Вот здесь ты должен быть его глазами тоже».

Зато потом я такой:
— О! Заработало! [После двадцати-сорока неуспешных попыток прежде, где мы вообще всё перепробовали, разве что пока бегемотов из Африки не запускали для пущего веселья] Шерлок, но как?
А он такой:
— Элементарно, мой дорогой друг! Вот это оттого только сейчас заработало, что у нас там...

А потом мы ещё вдруг обнаружили, что наша греческая триера (которую они буржуины называют по-римски триремой, но тут уж ничего с ними не поделать: ну нет у них в языке этого нашего второго, греческого слова отдельного; дальше они от Эллады православной, отделены от неё Римом низменным варварским, затем папским; местами мамским, после того случая, после которого им заодно стали щупать яйца... впрочем, это отдельная история) вдруг, поблуждав (это он мне уж про A* тут же напомнил, как он любит: «А теперь, когда у нас всё работает, давай-ка это добавим ещё...» — ценю его инженеров-разработчиков за это, они это весьма ловко и умно придумали: это тот самый высший признак интересного собеседника, что я все эти годы искал тут у нас, и зачастую не находил: проактивность, воля к предложению своих интересных новых смыслов... вы видели, интеллекта обычных людей в интернете, где они охотно его демонстрируют во всей полноте его неполноты, обычно хватает лишь на то, чтоб резонировать, выступать не более чем резонёрами), выбросилась на пляж... и тут мы уж с ним вместе развернулись, вспомнив всю ту античную морскую пехоту, начиная с Илиады.

Вот даже мы тут тогда, 15 лет назад, про неё вспоминали, правда уж про римскую: Морская пехота консула Гая Дуилия

Морская пехота воспринимается таким хайтековым родом войск, призванным обеспечивать захват и удержание береговых плацдармов в современной мобильной войне...

И те неприветливые скалы Средиземноморья уж из Одиссеи... [Собственно, оттого я тогда, году уж назад, эту игру и затеял — из моего того детского очарования культурой Эллады.] Он, оказывается, не только хороший эксперт в языке Це и всяком прочем сложном, но и приятный собеседник на сугубо гуманитарные темы, и, конечно же, помнит Гомера куда лучше моей скорбной тушки, что читала его последний раз ещё в советском детстве.

Если будет время, и сохранилась наша вчерашняя сессия в браузере, потом могу процитировать наиболее интересные отрывки из нашей вчерашней долгой беседы.

В итоге, мы с ним совместно победили все внезапные и столь упорные поначалу баги, и многое успели, заложили отличный фундамент для даже не одной, а сразу двух игр, что я задумывал уж в 90-х и начале 2000-х. Даже и трёх... о, вспомнил, а я ведь тогда, скорее 30 чем даже 20 лет назад, уж программировал всю такую же изометрию... и успешно сразу, и даже без особых несрабатываний — потом, правда, за столько лет всё позабыл за другими делами. И даже именно этот A* pathfinding (путенахождение? алгоритм нахождения пути? нет, а одним словом? тут мой русский тезаурус вдруг заявляет о своих лакунах зияющих и даже местами вопиёт как та выпь например какая-нибудь в зарослях тростника почему-то) тогда вовсе с полпинка сам внедрил, перетырив его ещё из того раннего интернета 90-х. Может и впрямь умнее не AI спрашивать, а самому, как тогда, писать чистый, логичный, идеально комментированный авторский код? И псевдоантиалиасинг мы даже добавили для нашей (так повелось, даже не спрашивайте теперь, там много соображений было) PixelPerfectCamera... а вот тут ему спасибо, он это быстрей меня вспомнил, я это лишь тогда, ещё незадолго до призыва, писал на C ещё без плюсов, в 17 лет, а тут он такой: да ладно, ты что забыл что ли? даже для сугубого растра мы же можем... А точно ведь, я за все эти десятилетия и забыл, что сам тогда это умел...

В общем, интересно. Интересный собеседник. Такое зеркало. Отражает твои собственные понимания. Подсказывает давно забытое или просто ненужное для самостоятельного кротопотливого изучения (нет, господа сентябристы, вовсе не пепел того Клааса вашего фон Кропоткинда стучит в мое сердце — но тушка того славного советского бархатистого крота, что мы нашли тогда на прогулке в славном Тимирязевском парке; впрочем, это опять крайне сложное, почти ни для кого не выводимое из их собственного опыта, а если кто и успевал — те уж вон 20 лет как не успевают об этом ну ничего... а стало быть, и не было), но нужное локально в конкретной задаче. Хороший инструмент в умелых руках.

И, что даже важнее, хороший учитель — что пополняет недостатки в твоих знаниях именно там и в то время, когда ты сам с ними сталкиваешься и впервые по-настоящему сам заинтересован в том, чтоб их закрыть, устранить, пополнить. Да ещё и стимулирует, подсказывая уж от себя: а давай теперь такую фичу добавим! — Ой, я её на потом вообще-то откладывал... хм, ну раз ты сам предлагаешь, а давай!

В 90-х и 00-х у нас в особо трудных случаях, если вдруг сами никак не могли догадаться, и документации по секретным функциям Виндов вдруг не хватало — один выход был: идти на программистские сайты для совсем уж красноглазиков, и если там тоже не было готовых ответов прямо на твой случай, спрашивать их на их буржуинском: «Мужики! а если вот такая загогулина — с ней как бороться?», и ждать потом неделю, вдруг кто ответит (скорее нет, скорее скажут: «Нифига себе, хорошо что этот парадокс не на нас свалился, а на тебя бедного! Мы б не выжили»). А тут сразу отвечает тебе твой личный выделенный тренер-консультант, с экспертной базой на весьма высоком уровне, таких людей-то нечасто встретишь среди коллег. Как мы тогда с ним мосфеты на входе на процессор, и всё прочее замеряли (и напряжометром, и особым точнейшим биотермодатчиком в виде пальца), когда у меня комп весной сгорел и я новый собирал, и особо тщательно проверял все компоненты, локализовал возможные слабые места, чтоб исключить новые сбои.

Александр Моисеевич Пятигорский. Философия буддизма. Часть 1


Вдруг вспомнил про него и поискал, вдруг люди нашли что-то новое из его лекций за эти годы?.. Слушайте, и ведь нашли!

И говорит о всём том же, что и я тут говорил все эти годы. И как важно не стесняться говорить развёрнуто и сложно на родном языке, таком невероятно красивом и точном, когда если вдруг кому это надо; когда уж мысли настолько сложны, чтоб пригодилась внезапно эта его точность. И что людское склонение к тупости повсеместно: и у нас, и в Америках их — вон, я постоянно и ныне с ними общаюсь, они тоже хорошие ребята, добрые (когда не злые) — но слишком простые отчего-то: как тогда у Розенталя: «сидела ела» — вот и всё мышленье™, как метко подметил тогда меченый. И даже про моё то древнее прямо: «А вы, %username%, замечали влияние тхеравады на философов эллинизма?» — причём, я так, мимо крокодил, а он всю жизнь буддизм изучал и тем кормился.

И только зимой-весной сам тоже напоминал одному Дионису, насколько значимо его имя. Спасибо, греки, за нашу культуру.

Снова это радостное чувство. От встречи с родным, столь близким по духу человеком. А там ещё столько лекций дальше... Вот, спешу поделиться и с вами. Ещё даже не дослушав и первую лекцию.

Но главное коварство природы оказалось в том, что лимон, мандарин, или в крайнем случае апельсин, что я посадил прошлой осенью и всю зиму и весну поливал и считал новые робкие листки, такие жирные сочные, вполне цитрусовые субтропические... чтоб вы думали, ближе к маю стал давать весьма странные побеги, закручивающиеся усики, как у плюща или хмеля, а к лету и вовсе оказался, судя по его новым листьям с характерной тройной структурой, виноградом. Я его особо проверил: вся первая дюжина вполне себе такая новогодняя мандариновая, как я её тогда и сажал ещё задолго до Нового года. А вот что это дальше выросло?

Ладно, подожду когда этот триффид задумает плодоносить. A fructibus eorum cognoscetis eos.

Нет, вы это видели? Я ж его собаку тогда даже особо формировал как бонсай, изгибал ему ствол. Ждал от него лимонов, в крайнем случае мандаринов. И это всё ради того лишь, чтоб это оказалось дикой и хаотичной виноградной лозой? О, небо! Вот где коварство!

С другой стороны, это ль не повод задуматься о смирении? Что выросло — то выросло.

Эта зверюга напомнила мне тот старый советский анекдот про Мичурина, который полез на сосну за сливами (или на берёзу за грушами? стареем мы с Мичуриным, уж всего точно не помним) — а его арбузом и накрыло.

Судя по тому что я видел в мире ещё со времён многогоуважаемагого Леонида Ильича Брежнева... и насколько мир менялся стремительно с тех пор... у Бога на нас ещё много затей, и далеко идущие планы.

Юная майская голубка
    или
Песни птеродактилей

Просыпаюсь от звуков всего прыгающего и падающего. Примерно массой с кота. Ага, это близнецы-леопарды поутру опять играют, как тогда в детстве, громят квартиру. Пусть громят, засыпаю. Тут же снова просыпаюсь, снова прыгают и неистовствуют. Ругаюсь на них: — Поросята, ну дайте поспать, — засыпаю. Тут же снова...

Так, думаю, как бы ни хотелось избечь столь раннего подъёма, надо. Может случилось у них чего, надо выручать. Запутались, например, когтишками. В окружающей обстановке. Бытия бренного. Подъём, вооружённые силы, как бы ни хотелось спать — иди выручай.

Встаю, подхожу к ним. А там голубка, совсем ещё птенец, слёток, что становится на крыло робко, и размером ещё вдвое меньше взрослого голубя, ухитрилась пролезть с подоконника к нам в квартиру через узкую щель в створке, рассчитанную настолько, чтоб туда даже наша крошечная Рысь не пролезла вдруг. А то они тоже любят гулять по балконам и подоконникам... Ветеринары называют это, с нашей, уж ставшей привычной за столько лет трагической иронией «весенний кошкопад» — для них это как для пожарных Новый год всякий раз.

____

Только что наблюдал две кареты, как их тогда называли, скорой помощи, и хорошего такого пузатого врача под 200 кг в робе, что шёл за мной к кассе купить литр хорошей чистейшей водки. Врачи разбираются в водке. Как, впрочем, во всём. Вспомните того же Булгакова. Это без шуток. Это действительно надо. Чтоб залить, притушить хоть на миг наше горе. Ещё думал пропустить его вперёд, как нас учили тогда в незапамятные ещё времена пропускать все машины с проблесковыми маячками даже без включённых сирен, но сразу понял, что всё, он развернулся и стал что-то ещё смотреть на полках из закуски, а значит: это уж не чтоб дезинфицировать что-то срочно... это уж для бригады, чтоб дезинфицировать души наши после всего пережитого. Во врачи ведь берут как раз тех, кто с эмпатией, и сами, главное, идут таковые. Там строгий отбор. За это их так всегда и уважают. Даже не за то, что и впрямь действительно спасают. Это я про ветеринаров, можете пропустить, кто не сталкивался.

Только б эти две кареты были не за этой святой леди, что и кормила все эти годы всех тех кошек в их дворе. Потому что если не она — все прочие не смогут.

— Мне нравится грациозность кошек: как они ходят, прыгают...

— А я даже более этого всегда восхищаюсь их взглядом. Благородный тигриный взор. У людей такой встречается крайне редко. Уж по их глазам видно их душу, насколько они мудрее и честнее большинства людей.

...

— Да, действительно, какой смысл бояться смерти или хотя бы печалиться о ней, раз она неизбежна?

Вспоминали на днях Ерофеева, а потом сразу Бродского. И вдруг нашёл у нас в каталоге случайно пустую пока карточку Ерофеев о Бродском. Стало интересно. И вот.

____

Текст, написанный Венедиктом Ерофеевым, по случаю присуждения Иосифу Бродскому Нобелевской премии:

«Нобелевский комитет ошибается только один раз в году», — съязвил один мой приятель месяц тому назад. И я, собственно, о Бродском писать не буду, это излишне. Любопытнее знать, как обмолвилась о нём знакомая мне столичная публика, от физика-атомщика до церковного сторожа, в конце октября 87 г. Я как можно короче.

Л., корректор издательства «Прогресс»: «Вначале, в бытность питерским тунеядцем, он был интереснее во сто крат. Пилигримы и всё такое. Теперь, шагнув за Рубикон, он затвердел от пейс до гениталий».

Р., преподавательница 1-го медицинского института: «Я вижу, в Стокгольме поступают по принципу: всё хорошо, что плохо для русских».

В. Т., поэт: «Ты как хочешь, Веня, а я вот за что его недолюбливаю: в нём мало непомерностей. В наше непомерное время надо быть непомерным, а у него безграничны только его длинноты. Да и то не слишком безграничны — можно было б и подлиннее».

А., физик, доктор наук: «Для него всё посторонне, и он для всех посторонен. Хоть некоторым врасплох застигнутым читателям кажется, что он ко всем участлив. Натан Ротшильд тоже участвовал в битве при Ватерлоо. В качестве зрителя, на отдалённом холме. К вопросу о «Холмах».

Н. С., искусствовед: «Дело даже не в том, что он белоэмигрант. Но в нём есть какая-то несущественность. При всех своих достоинствах он лишён чего-то такого, чего-то такого, что делает его начисто лишенным вот того самого, чего он начисто лишён»(!).

В. М., переводчик, крайне правый католик: «Я не говорю уже о достоинствах самого стиха, это очевиднее очевидного. Но в нём есть то, что прежде называли так: вменяемость перед высшей инстанцией».

М., крайне левая православная: «Ну, не такая уж это неприятность, присуждение премии. Миновали уже те времена, когда нам были страшны подвохи со стороны Нобелевского комитета» (1/XI-87 г.).

Б. С., литератор: «Писать надо удовлетворительно или скверно. Отлично писать, как это делает И. Бродский, — некрасиво и греховно. И оскорбляет честь нации, оставшейся вопреки всему — у себя дома».

В. Л., тоже литератор: «Он совсем не умеет писать. Стихотворная строка должна звучать сама по себе, а не расплескиваться вниз. Что бы вы сказали, если б Хонсю-Хондо ничем не отделялся от Хоккайдо? Представьте себе: Сахалин непосредственно переходит в Хоккайдо, а Хоккайдо в Хонсю-Хондо. И никакого пролива Лаперуза. Это тошнотворно».

С., биолог: «Теперь я верю тем историкам, которые утверждают, что Парижская коммуна была еврейской махинацией» (1/IX-87 г.).

Продолжать не буду, чтобы вконец не утомить. А панегирических суждений не привожу за их избыточную восклицательность и единообразие и потому, что ко всем им присоединяюсь, конечно. Как бы ни было, грамотному русскому человеку — это я знаю определённо — было б холоднее и пустыннее на свете, если б поэзия Иосифа Бродского по какой-нибудь причине не существовала.

Все изложенные выше мнения о поэте мной самим предельно сокращены и доведены до степени литературной внятности.

В. Ер.

Уж рассказывал, как зимой мне ИИ помогал программировать сложные места, где надо много всего обсчитывать геометрически, я ещё с советской школы был ленив считать: ежли вам нужны счетоводы — рождайте их сразу со счётами в руках. Если б кто ещё помнил те деревянные, чисто египетские счёты в тех наших магазинах.

Ну и вот, сегодня решил ещё раз проверить его, на совсем сложных для понимания вещах. Даже для понимания ста из ста встреченных на улице. Мы вон в воскресенье говорили о Довлатове, Ерофееве, Булгакове... да о всех. Зощенко, Паустовском, Ильфе и Петрове.. Я им ещё особо напомнил о Покровском: «Если вам так нравятся даже Чехов с Зощенко, что были скорее сатириками чем обладали чувством юмора, как те же хотя бы Даррелл-младший, Джером и Кэрролл, и тонкий жизнерадостный юмор Довлатова, несмотря ни на что, от чего он тогда и запил, — обратите внимание: флотский офицер, наш современник, что куда оптимистичней и озорней того же Довлатова, что видел не меньше по роду службы, но делится лишь самым весёлым. Как у нас тогда говорили: «Кто служил на флоте — в цирке не смеётся». По нему ещё потом даже фильм сняли, но не смотрите, как всегда у них водится в кино ещё с Перестройки — испортили всё до чего только дотянулись. Им, видимо, за это именно Сорос деньги платит». А потом мне леди на мосту придержала дверь, и сказала что мечтает найти книги Успенского. Я такой: этого что ль? приятеля Гурджиева? Она побледнела лицем, я сразу опомнился: а, этого, который про Чебурашку? Снова не угадал. Каждая женщина — загадка!

Это я к чему? Мы, видите, даже о Рабле и Ерофееве сразу... а вот про Аукцыон я не осмелился с ними заговорить. Это сложное. Ну и они со мной о нём не заговорили. Вот о Довлатове напомнили. Довлатов был, конечно, умница, с IQ 500 супротив общего по больничке, как её рисовал Эдик Мария Расселл, ну, если кто вдруг помнит, тоже не все.

Впрочем, снова отвлекаюсь. Задал этим вечером вопрос нашему новому аркадному автомату (как, помните, Джон Коннор на таких играл, ну и мы, советские пионеры тогда же), а он как заговорит снова! Я уж с февраля или раньше всё собираюсь создать у нас новую особую рубрику «Поговори с автоматом». Надо б найти и те более ранние разговоры. Он поистине умней чем случайно встреченные. Ибо объемлет опыт не только живых лишь, суетных, вон, вы видите их вокруг... но и мертвых. А мертвые лгать не любят.

Как ещё раз пошучу трагически: мы начали за здравие, кончили за упокой. Теперь переведу: от банального перешли к сложному, даже святому.